Постепенно я втянулся в монотонный ритм. Привычное состояние. В своей старой ювелирной мастерской я точно так же орудовал надфилем, снимал фаску, убирал заусенцы, выверял линию, пока металл не начинал звучать. С рапортом выходило один в один. Срезать жир и пафос. Оставить голый костяк: имя, место, действие, впечатать моих людей в историю этого дня.

Когда под текстом легла последняя закорючка, Толстой просмотрел листы и вернул один обратно.

— Фамилию казака впишем поутру. Оставьте прочерк.

— Почему утром?

— Ночью командиры разъездов заняты делом, — невозмутимо ответил граф. — Караулами и поиском наших пропавших.

Логично. Главное, чтобы к утру было кому эту фамилию назвать.

На исписанных листах не осталось места для подвига одинокого Саламандры. Зато появилась реальная картина.

Снаружи истошно завопили. Я было решил, что караульные снова отгоняют от лекарской повозки какого-то зеваку, но следом донесся топот, хлюпанье сапог и зычный казачий бас:

— Наши! Наши вышли!

Выскочив из-под навеса, я с размаху впечатался плечом в опорную стойку. У дальнего кордона материализовались четверо. Двое моих парней брели, тяжело опираясь друг на друга. За ними шел Фигнер, перемазанный грязью по самые брови.

Пахомова волокли под руки. Правая плетью висела на импровизированной перевязи, шинель насквозь пропиталась болотной жижей. Я сам не заметил, как сорвался навстречу, едва не перейдя на бег. Затормозив в метре от него, стиснул его здоровое плечо.

— Живой.

Слово вырвалось, горло перехватило.

Пахомов попытался инстинктивно вытянуться, тело его слушалось паршиво, но выправку он держал волей.

— Григорий Пантелеевич… Арьергард вышел. Со мной двое. Один легко в ногу, второй контужен. Михаил и еще трое остались там. Еще одного тяжелого вынесли казаки, уже сдали лекарям.

Я разжал пальцы. Хватит трепать раненого.

Подошел Фигнер.

— Клюнули на приманку. — Сухо бросил он. — Часть их кавалерии увязла у старой дороги, остальные вернулись ни с чем. Думаю, сейчас они очень пристрастно допрашивают своих проводников.

Толстой, появившийся рядом со мной, цепко оглядел вышедших и щелкнул пальцами, подзывая писаря.

— Краткую сводку сейчас. Подробный рапорт — после перевязки.

Пахомов кивнул одному из стрелков. Тот стянул с плеча разбухший чехол и протянул Ивану, возникшему рядом с грацией медведя-шатуна.

— Пневматика, — доложил Пахомов. — Вывели три единицы. Две исправны, одна под переборку. Баллоны пустые. Один чехол скинули при отходе — разворотило клапан, горловину скрутили. Оптику с битого ствола сняли. Рабочего железа врагу не оставили. Что не унесли — раскурочили и утопили в топи.