— Уже просят?

— Будут просить еще наглее. Кто удержит?

— В поле — граф Толстой. По стрелкам — унтер Пахомов. По технической части — я.

Кутузов зацепился за фамилию начальника отряда.

— Про Толстого. Коротко.

— Весь Отряд держит в кулаке. Отсекал от маршала любопытных штабных, требовал четких сведений с цифрами и потерями.

— Значит, не дал вам забронзоветь и стать живой сказкой.

Я хотел было огрызнуться, но вовремя прикусил язык.

— Так точно, ваша светлость. Не дал.

— Злились на него? — вопрос прозвучал почти лениво, но глаз старика уперся в меня, как орудийный ствол.

— Бывало.

— На умного начальника злиться можно, главное — приказы выполнять.

Он снова пододвинул к себе список убитых.

— Куш вы сорвали знатный, Григорий Пантелеевич. А после таких побед начальство свято верит, что чудеса можно поставить на поток.

— На поток не выйдет.

— Предполагаете или знаете наверняка?

Капкан захлопнулся, отговорки про «положение дел» или «сводки разведки» здесь не прокатят. Старик загонял меня в угол, предлагая выбор между враньем и правдой.

— Я знаю достаточно, чтобы не страдать самоуверенностью, — подбирая слова, ответил я.

Кутузов долго сверлил меня взглядом.

— Скользкий ответ.

— Это все, что у меня есть.

Адъютант у стены едва заметно напрягся, благо главнокомандующий проигнорировал.

— Безопасные ответы, сударь, войн не выигрывают. А вот опасные знания нужно держать на очень крепкой цепи.

Старик не стал лезть в бутылку, не требовал раскрыть карты, не допытывался о моих прозрениях, ему хватило понимания того, что мой источник существует, и я помалкиваю. Его волновало другое — моя система тормозов.

— Если в следующий раз ваши расчеты дадут сбой, кто вас остановит? — прямо спросил он.

— Толстой. По стрелкам — Пахомов. По раненым — Беверлей.

— И вы им подчинитесь?

— После того болота — обязан.

Кутузов хмыкнул и сгреб в стопку рапорты и ведомости.

— Бумаги оставляете здесь. Сверю с отчетами Витгенштейна и записями Толстого. До вечера сидеть при дежурном.

Вот так, Толя, аудиенция окончена.

Я поднялся, опираясь на трость.

— И вот еще что, — бросил Кутузов мне в спину, когда я уже выходил. — По погибшим. Адреса семей найдите и передадите мне через дежурного.

— Исполню.

Выйдя в коридор, я наконец выдохнул.

Уточненный лист по убитым дежурный офицер забрал ближе к вечеру. Вписав туда уезды, деревни и помещиков, я намеренно составил бумагу максимально сухо.

Оставив меня дожидаться вызова, Беверлей ушел выбивать повозки у местных докторов. Требовал он своеобразно, тыкал лекарей носом в свои записи, отбирая чистую воду, полотно и людей для перекладки раненых. Спустя час зашуганные эскулапы Главной квартиры уже прятали от британца грязные бинты.