Я перечислял и перечислял свои потери. Старик подтянул бумагу поближе к свече.

Кутузов отложил лист с убитыми, но оставил его ближе к себе, старик сразу опустил меня с небес на землю, к трупам.

— А теперь докладывайте суть, — велел главнокомандующий. — Без победных реляций. Что просчитали, а где просто повезло.

Пришлось формулировать сжато.

— Готовились к точному опознанию цели. Портретные черты Удино, приметы адъютантов, серебряные пластины для проверки бумаг. Заранее проложили ложные пути отхода. За медицину и носилки головой отвечал лекарь Беверлей.

— Вы изначально закладывались на тяжелораненого высшего чина?

— Именно на Удино.

Я опустил взгляд на свои руки, грязь въелась в поры так, что уже не отмывалась. Я добавил:

— Он постоянно лезет на передовую. При серьезном ранении его потащили бы в тыл по предсказуемому маршруту. Я расценил этот сценарий как высоковероятный.

Кутузов прищурил глаз, прятаться за казенными формулировками под этим взглядом было тяжело.

— Высоковероятный, — повторил он, пробуя слово на вкус. — А соломки вы подстелили изрядно.

— Иначе не было смысла начинать.

Это была чистая правда и одновременно абсолютная ложь.

Ради таких моментов я и согласился нацепить погоны подпрапорщика. Чин давал допуск к ресурсам, а главное давал права. Из истории я знал железно, что Удино ранят под Полоцком. Правда, я не знал ни конкретного куста, ни часа, ни точного болота, знал лишь о появлении краткого окна между ранением маршала и передачей командования. Чтобы вклиниться в этот зазор, нужны реальные рычаги. Вслух же я мог продавать только аналитику и результаты разведки.

— Что сообщили люди? — напомнил Кутузов.

— Отряд Фигнера подтвердил маршрут кареты и увел погоню. Пахомов грамотно отсек конвой, затем прикрывал отступление. Дозорные вовремя заметили усиленное охранение, стало ясно, что везут крупную фигуру. Ну а казаки прикрыли нам фланг уже на выходе.

— А случайностей не было?

— Болото оказалось большей проблемой чем ожидалось. Гать просела под тяжестью пневматики, баллоны стравливали давление из-за сырости. Пришлось угробить и затопить «Аврору». Удино при перегрузке вскрыл рану, а казачий разъезд вообще вывалился из тумана чистым чудом — мы их там даже не ождали.

Старик слушал, ничего не записывал. Затем вытянул ведомость по оружию.

— Врагу годное железо досталось?

— Нет. Французы ничего не получили.

— Пахомов ваш ранен, но оставлен при команде?

— Так точно. Он знает людей. В лагере от него сейчас больше пользы, чем в лазарете.

— Логично.

Кутузов кивнул своим мыслям.

— Ваше оружие без пороха многим спать не дает, — заметил главнокомандующий. — Начнут дергать, требовать к себе, чтобы удивлять неприятеля. Кто этот балаган осаживать будет?