Я усмехнулся.

— Красный — только первая кровь на смоленском тракте, —произнес Фигнер. — Часы выиграли, но Мюрата не остановили.

— Знаю.

— Дальше начнется кромешный ад.

Спрашивать подробности я не стал. Слово «ад» дополнительных пояснений не требовало.

Мой взгляд зацепился за чехлы со стволами у стены. Пара часов форы никак не спасала Смоленск от скорого пожара. Зато Неверовский получил шанс принять бой лицом к врагу.

Фигнер сжевал сухарь и запил водой из фляги. Вытер лезвие ножа о голенище и вытащил новую Смоленскую карту.

Мне нужно было отправить депешу Кутузову.

— Что по Смоленску? Только без слухов.

— Опросил барклаевских, адъютанта Багратиона, обозных. Матерятся.

Разведчик ткнул пальцем с грязным ногтем в перекрестье дорог.

— Пехота у стен встала, решили, что отступать хватит. Багратионовские офицеры с барклаевскими чуть не грызутся. Орут друг на друга прямо на марше. Одни кричат про позор, другие — про сохранение строя.

Я разглядывал заляпанный грязью лист. Смоленск был для меня просто страницей в учебнике истории, но сейчас это сотни беженцев на тракте. Сделав короткую пометку на полях своей ведомости, я поднял взгляд.

К навесу приковылял прапорщик с замотанной кровавым бинтом щекой.

— Что на выезде? — Спросил Фигнер.

Офицер покосился на мою трость.

— Давка там, повозки колесами сцепились. Пехота прямо по раненым прет, интенданты из-за сундуков в морды друг другу бьют.

— «Авроры» мелькали?

— Лекарская прошла по обочине. К ней увечных на руках таскали. Потом курьерская проскочила. Ее пытались использовать под тяжелых, но ваш уперся, сказал, приказ.

Голос у прапорщика был безэмоциональный, без какого-либо восторга перед чудо-техникой.

— Скольких забрали лекари? — спросил я.

— Троих, кому совсем край. Остальные сами побрели.

Прапорщик ушел.

— Рвут машины, — бросил Фигнер. — Штабной капитан требовал грузить канцелярские сундуки. Ваш сказал, люди важнее. Тот орал про арест, но рядом ударило ядро, так сразу заткнулся.

Под вечер заявился доктор Беверлей в сюртуке в бурых пятнах. Волосы слиплись от пота, он с ходу грохнул на стол список.

— Площадка у тракта. Столы. Кипяток. Корпия. Носильщики. И телеги.

— Много телег?

— Буду просить шесть. Все равно дадут три.

Интенданта мы нашли у вскрытых ящиков, где он лихорадочно сверял клячи с накладными. Завидев залитого кровью доктора, сразу пошел в отказ:

— Подвод нет!

Я сунул ему под нос приказ.

— Шесть свободных телег. Расчистить площадку, шестерых на переноску.

Он пробежал глазами подпись Кутузова.

— У меня сухари и архивы. Дам две.

Доктор подошел вплотную к нему.