— Офицерских эполет не ждите, — отрезал командующий.

— Я за ними и не гонюсь, ваше сиятельство.

— Вот и славно. В корпусе достаточно ветеранов, выслуживших первый обер-офицерский чин кровью. Выйди отсюда вольный механик прапорщиком — штабные съедят вас живьем из зависти.

Витгенштейн грамотно гасил конфликт в зародыше. Офицерские звезды на штатском выскочке спровоцировали бы жесткий саботаж на местах. Кажется, это одна из причин — заглушить недовольство перед скорой войной.

Свитский поинтересовался:

— Пишем подпрапорщиком?

Оформить меня по одному ведомству с безусыми юнкерами означало что, моя идея будет сломана, мне нельзя было начинать со столь низкого чина. Да и армейские снобы засмеют, а возможно и в Отряде перестанут воспринимать всерьез.

Командующий тоже это понимал.

— Статус императорского протеже обязывает. Запишите: портупей-прапорщик при особой мастеровой команде Отряда.

Свитский заскрипел пером:

— Портупей-прапорщик… под началом графа Толстого.

— Высший унтер-офицерский чин, — пояснил Витгенштейн уже мне. — Без дворянских привилегий. Для интендантства вы теперь официальная единица. С вас можно спросить по всей строгости.

Класс, армейская система выдала мне инвентарный номер. Ладно уж, стерпим.

— И успокою еще раз, — веско добавил генерал. — Механизмы остаются в вашей вотчине. Без визы портупей-прапорщика технику не вскрывать, в сторонние обозы не переводить, для личных нужд не брать. Любой сунувшийся к «Аврорам» идет под трибунал за нарушение приказа.

Ради этого все и затевалось?

— Благодарю, ваше сиятельство.

— Приберегите благодарности. Субординацию придется блюсти, козырять старшим, выполнять распоряжения. Однако корпусным я спущу негласный циркуляр: любителей строевой муштры и желающих погонять Саламандру во фрунт я самолично отправлю чистить нужники. Мне нужны исправные транспорты, а не казарменные забавы.

Толстой хмыкнул:

— Премного благодарен. Я бы первому такому остряку сам шею свернул.

Витгенштейн снова повернулся к секретарю, диктуя рублеными фразами приказ о моем назначении.

Да уж, Толя, попал ты, конечно, знатно. Зато, какая красивая комбинация получится.

Быстро вычитав черновик приказа, Витгенштейн размашисто чиркнул пером на полях и выставил нас.

Ночной воздух ударил в лицо, сгоняя жару. У коновязи негромко переругивались гусары, звякала сбруя. Мы отошли от штабной избы вглубь двора.

Толстой резко затормозил, разворачиваясь ко мне.

— Ну, Григорий Пантелеевич. Умеешь ты удивлять.

— Федор Иванович, ты даже не представляешь как я удивлю тебя еще сильней.

Толстой с усмешкой поправил сползший плащ.