— Как бы то ни было, привыкай к новым реалиям. Теперь по уставу я твой прямой командир. Прикажу стоять — будешь стоять.

Я покрутил в пальцах трость.

— Если приказ не угробит пневматику — всенепременно, ваше сиятельство.

Федор Иванович впервые за весь этот долгий вечер искренне рассмеялся.

— Вот теперь узнаю прежнего Саламандру. Идем, надо обрадовать твоих орлов, Портупей-прапорщик.

До нашего расположения добрались далеко за полночь. Лагерный гул стих, лошади дремали под попонами. У «Авроры» маячил темный силуэт Фрола. Заметив нас, казак тут же приосанился.

— Попытки проникновения были? — негромко спросил я.

— Сунулся какой-то с расспросами, — доложил Фрол. — Я посоветовал идти своей дорогой, пока ноги целы. Отстал.

Толстой махнул рукой и мы шагнули в палатку. Граф пожелал доброй ночи, добавил что это приказ и ушел ухахатываясь.

На следующий день меня разбудил снова его гогот. Едва протерев глаза ото сна я уставился на довольного графа.

На моем сундуке лежала аккуратная стопка: казенный мундир нижнего чина, портупея, ремни и яловые сапоги. Судя по размеру голенищ, их прежний владелец отличался другой комплекцией.

— Оцени оперативность интендантства, — хмыкнул Толстой. — И не морщись. В обозе не держали запасной формы для тебя.

Я подцепил тяжелую ткань. Добротное и совершенно чужое. Плечи узковаты, рукава не по росту, а жесткий стоячий воротник гарантировал потертости на шее.

— Надеюсь, не с покойника сняли?

— С живого. Который ел втрое меньше твоего и очень этим гордился, видать, — Федор Иванович хмыкнул. — Примерь. Подгонят по фигуре, но масштаб бедствия нужно оценить.

Я втиснулся в мундир. Под мышками тут же затрещало, воротник впился в кадык. Ремень пришлось перестегивать на крайнюю дыру. Толстой поправил мне портупею на спине, как делал это уже сотни раз со своими новобранцами.

— Ну вот, Григорий Пантелеевич. Поздравляю с обретением законного права третировать подчиненных и святой обязанности терпеть начальственный идиотизм.

— Начальство у меня, слава богу, с мозгами.

— В том-то и проблема, — Федор Иванович покосился на меня. — Я привык доверять все. А по уставу, мне придется сначала отдавать тебе приказы, а уже потом выслушивать аргументы. И мне это поперек горла.

Шутки кончились. Теперь мы оба находились внутри жесткой вертикали.

— Занесет — одернешь, — ответил я.

Я поправил колючий рукав. Казенная форма стирала личность. Без нее мне приходилось каждому встречному доказывать, что я не верблюд, ссылаясь на государя и статус мастера. А вот в мундире объяснять ничего не придется. Портупея, лычки, застежки — любой армейский сноб за секунду считает мой ранг и укажет место. Бесило это, но что поделать. Главное, воплотить в жизнь свою задумку. Вот уж рожи у штабных будут, когда идея «выстрелит».