Давыдов насупился:

— Он не безрассуден.

— Никто не спорит. Он храбр и привык лезть на рожон сам. А французы не дураки, они будут целенаправленно выбивать лучших.

Полуправда далась легко.

Толстой пробежал глазами мои пункты.

— Значит, требуешь дежурную бригаду для тяжелых, а к Кульневу наладить плотную связь.

— Да.

— Втихую?

— Пригоним к нему под нос машину с лекарями. Не думаю, что он будет против.

Давыдов криво усмехнулся:

— Поинтересуется зачем и добавит пару ласковых про тыловых умников, решивших сдувать с генералов пылинки.

— Вот именно. Поэтому, Денис Васильевич, поедешь к нему сам. Соврёшь, что Отряду нужны детали по дорогам и мостам. Выцепишь там толковых гусар, найдешь шустрого казака. Чтобы весть о его маневрах летела к нам незамедлительно.

— Сделаю.

— И главное, если запахнет слишком легкой добычей, задержи его. Хоть на десять минут.

Давыдов посмотрел на меня как на сумасшедшего.

— Чем? Кульнева? Когда он уже в атаку собрался?

— Да чем угодно! Вручи пакет, притащи пленного, наплети про батарею за лесом. Лишь бы это выглядело правдой.

Толстой махнул головой:

— Опеку Яков Петрович не стерпит.

Беверлей, хранивший молчание, придвинул к себе мой список. Заговорил по-деловому:

— Ящики где размещаем?

— Один при легкой «Авроре». Второй держишь у себя. Третий отдашь графу Толстому на случай, если перекроют дорогу.

— Лекарь?

— Бери того, кому доверяешь. Мне плевать на фамилию, лишь бы выезжал по твоему приказу сразу.

— Кто дает санкцию на выезд?

Толстой рубанул с плеча:

— Я. Подпишу приказ по Отряду. При донесении о тяжелом ранении в авангарде Беверлей срывает с места людей, подводу или машину.

— Принято, — кивнул наш лекарь. — Имя Кульнева в приказе писать не будем.

— Само собой, — подтвердил я.

Для Давыдова Кульнев был живым командиром, поэтому лишних вопросов он не задавал.

— Выезжаю до темноты, — сказал гусар. — Про ловушки трепаться не стану. Наведу мосты насчет связи, подыщу немого казака.

— И у костров языком не мели, — бросил Толстой.

— Федор Иванович, я умею быть скучным, когда надо.

Я отвернулся собирая бумаги, но успел заметить как эти трое многозначительно переглянулись. Мне все равно, пусть думают, что я провидец или еще какой волшебник, но пока идет война, они не будут вопросы задавать. Вон, и снайперы, и «Авроры» работают, остальное не важно. Поэтому, они наверняка уже привыкли к моим «выкрутасам».

Начали раскидывать людей. Беверлей затребовал деревянный щит для фиксации ноги и крепкий нож. Я кивнул, все это давно по нескольку раз обсуждалось. Следом он попросил закинуть в ящик хирургическую пилу. Никто не проронил ни слова, война заявляет о себе вот так, будничной просьбой положить костную пилу поближе. Я утвердил и это.