Еще на штабном дворе Фигнер отсортировал местных. Самого горластого проводника, божившегося провести нас с закрытыми глазами, он задвинул к обозу.

— Болтлив, — бросил Фигнер.

— Может, просто выслуживается? — встрял багратионовский штабист.

— К вечеру из-за его выслуги половина губернии узнает наш маршрут.

Обиженный горлопан отправился к телегам отрабатывать свой ломоть хлеба. В авангард пошли двое других, бывший возчик и плотник.

Людей я расставил быстро, Ваню со старшим плотником угнали к переправе. Казачий урядник погнал мужиков мостить глубокую колею в низине. Заготовкой леса занялись еще двое, Фигнер со своей командой растворился в направлении ложного проселка. Тройку наших стрелков я придержал.

«Аврору» мы ощипали еще в штабе, однако у начала тракта Иван сгрузил еще два ящика. Оставил только самую необходимую оснастку и насос, спихнув остальное на телеги.

Днем топкий участок выглядел совсем пакостно. По краям чахлая ольха, посередине — черная жижа. Мужики набросали жерди редко, под телегу, тут же погнали по настилу пустую подводу, из-под колес полезла грязь.

— Уплотняй, — бросил Фигнер.

Старший плотник насупился.

— Леса не хватит.

— Значит, машина тут встанет.

Мужик сплюнул, прикинул глубину жижи и рявкнул своим вязать плотнее. Поверх кинули еще деревяшек, забросали щели землей и лапником ради сцепления. Вышло уродливо, зато крепко, тушу «Авроры» гать должна выдержать.

Перехватывая трость, я месил грязь между партиями. Сверял габариты, мысленно вписывая кузов в повороты. Пару тонких стволов приказал снести под корень, третий оставили торчать. Сплошная свежая вырубка привлечет внимание любого разъезда. Проще потерять минуту на маневр.

К моему приходу на мост плотники расковыряли старый настил, обнажив центральную опору.

Взялись укреплять рабочую полосу, свежие сосны пошли на балки. Булыжники с берега таскали к опоре в мешках и голыми руками. Узлы вязали веревками — в Петербурге за такую сборку я бы уволил любого подмастерье. Здесь работало иное правило, держится под сапогом, значит, годится.

Ближе к полудню из чащи вынырнул Фигнер. Глина на его сапогах была светлее, видать далеко забрел.

— Ложный след натоптали. Протащили пустую телегу по южному проселку. Развели короткий костер, золу затоптали в грязь. Кинули обрывок упряжи у лужи.

— Не скудновато?

— Излишнее усердие тоже не нужно. Офицер должен сам сделать выводы.

Голос Александра Самойловича звучал буднично, расстановка капканов давно стала для него рутиной.

С наступлением вечера подтянули к началу тракта «Аврору». На конной тяге, спрятанную под грязной обозной тканью.