Фигнер проводил наживку немигающим взглядом.

— Гладко стелет, без переигрывания.

Опираясь на трость, я хмыкнул.

— Получится?

— У них нет выбора, обязаны перехватить.

Минут через пятнадцать из подлеска вынырнул наш пеший наблюдатель.

— Сорвались. Трое за сумкой, пара в дозоре.

Первый стрелок растворился в ельнике вместе с Фигнером и самым толковым проводником. На выходе из топи со стороны сухой гряды взметнулась и опустилась рука Александра Самойловича. Замри.

Детали прояснились позже. Возле развалин постоялого двора ошивался французский разведчик. Заметив свежие заломы на ветках, он уже двинулся к нашей просеке. Наш стрелок, расчехлив пневматику, хладнокровно дождался нужного ракурса. Хлопок слился с шелестом хвои. Француз осел под дерево, даже не дернув висевший на боку карабин. Тело отволокли в кусты, кровь затерли землей.

— Проверяльщик, — бросил вернувшийся Фигнер.

— Воздух в баллоне? — я покосился на стрелка.

— Почти полный, Григорий Пантелеевич.

— Хорош.

Казак у поворота резко выбросил кулак вверх. Сквозь редкий ельник нарисовались силуэты всадников. Пятеро. Выкатились прямо на наш след, проигнорировав ложную приманку.

Второй стрелок уже вжался в мох на опушке. Передовой француз привстал в стременах, щурясь на переправу. Послышалась работа пневматики. Лошадь передового упала на колени, перебросив седока через шею. Остальные шарахнулись в стороны, крутя головами в поисках порохового дыма. Не найдя его, они закономерно попятились от невидимой угрозы.

Тем временем пара наших казаков нарочито шумно мелькнула у ложного проселка. Заметив их, французы потратили драгоценные минуты на раздумья. Двое дернули за приманкой, остальные предпочли возиться с оглушенным товарищем, избегая открытого настила.

Финальный хлопок донесся с арьергарда. Там, где колея «Авроры» отпечаталась четче всего, французы все же пустили по следу дотошного унтера. Спешившись, он внимательно изучал примятую грязь. Наш третий стрелок, выждав момент, хладнокровно снял ищейку. Оставшиеся драгуны тут же сдали назад. Вынырнувший на гребень урядник с казаками просто обозначил присутствие — и французы окончательно оттянулись к лесу, опасаясь масштабной засады.

Вернувшийся стрелок молча зачехлял винтовку.

— Почему унтера? — спросил я.

— Больно грамотно землю нюхал.

Кажется, пора. «Аврора» вцепилась колесами в грунт. Без конной тяги, на голом механизме, она выдавала ровный ход там, где загнанные лошади уже начали бы падать. Ради этих миль мы и рвали жилы весь день.

В расположение русских пикетов мы приехали через несколько дней. Тройка стрелков прикрывала нас в арьергарде, но боюсь мы сильно от них оторвались. Я, Фигнер и Ваня ехали так, будто за нами сам леший гнался. Пару раз нам пришлось вытаскивать машину с неудачной колеи. Но в целом все обошлось. Только один раз мы лоб в лоб встретились с французским разъездом и те со страху сделали пару выстрелов, благо никого не зацепив, зато в боку машины зияла дыра от пули, прошла боевое крещение, родимая.