А когда, уже в ночи, мы добрались до наших, встретили нас не очень радушно. Звук взводимых ружей в темноте заставил Ивана притормозить.

— Свои! — крикнул Фигнер. — С донесением от князя Багратиона!

На слово нам, разумеется, не поверили. Я сунул в лицо вышедшему с фонарем офицеру штабной мандат. Депешу светить не стал. Окинув подозрительным взглядом коптящую машину и мой партикулярный вид, караульный скривился.

Офицер мариновал нас около часа. Я глухо постукивал набалдашником-саламандрой по сапогу, пытаясь погасить раздражение. По уставу караульный действовал правильно. Вывалившаяся ночью из леса шайка со странной повозкой должна была вызывать подозрения.

— Пакет вскрыть, — потребовал офицер.

— Отказано.

Он сунул фонарь мне в лицо.

— Вы у русского поста, сударь.

— Именно поэтому печать останется целой. Вот распоряжение Багратиона. Доставка лично главнокомандующему.

Фигнер решил вмешаться.

— Личность Григория Пантелеевича подтверждаю. Капитан Фигнер. Иду по тому же распоряжению.

Услышав Фигера, караульный сбавил тон.

— Отчего не конным курьером пошли?

— Курьеры отправлены. Мы — дублеры.

Вызвали старшего разъезда. Бумаги изучали под фонарем.

По цепи пикетов мы ползли почти сутки. Бесконечные остановки, смены проводников, проверки подорожных.

На одном посту нас развернули, армейские обозы размесили указанный в бумагах тракт, пришлось брать крюк через деревню. На другой заставе ретивый поручик наотрез отказался пропускать «Аврору», предлагая пересесть на казенных лошадей. Еле уговорили ретивого служаку.

Фигнер на ходу вытрясал из встречных информацию. Потрошил караульных, обозников, казаков. Вернувшись от очередного дозора, он заявил:

— Передовой гонец Багратиона здесь не проходил.

— Ушел другим трактом?

— Вполне вероятно. Однако на этом направлении мы идем с опережением.

К Главной квартире Первой армии мы добрались к следующему вечеру. Глаза слезились от пыли, ночная грязь на сюртуке засохла коркой. У ворот штаба нас снова тормознули, очередной дежурный педантично потребовал ожидать распоряжений. Я еле сдержался от ругани.

Барклай-де-Толли принял нас в кабинете, заваленном развернутыми картами. Главнокомандующий изучил сургуч, сверил отметку времени и только затем сломал печать. В текст он вчитывался долго и дотошно. Возвращался к отдельным абзацам, переводил взгляд на карту. Штабной офицер рядом держал перо наготове.

Под сюртуком стало непривычно пусто без плотного футляра.

— Князь Петр Иванович щупает Могилёвское направление боем, — произнес Барклай. — Готовит отход южнее.

— Так точно. У Даву там слишком плотный заслон. Стянут фураж, инженеры, зарядные ящики.