Это была победа. Хабаров знал цену таким минутам по той, другой жизни, где сдвиг измеряли тем, что вчера линия давала брак, а сегодня не даёт, — и позволил себе ровно один вдох на то, чтобы её узнать. Чужак получал в руки приёмочное лекальное хозяйство. Это значило не бумагу и не чин. Это значило, что отныне его подпускали к тому, чем завод доказывал годность при сдаче: к мерителям, образцам, журналам поверки. Оснастка, доводка и люди оставались заводскими; до них он доставал только актом и генеральской резолюцией. Но корень разнобоя — мера — больше не был для него заперт. Лестница, по которой он лез снизу, скрипнув, выдержала ещё одну ступень.

Он ещё держал предписание развёрнутым, когда генерал повернул к нему книгу суточной сдачи.

— Поздравлять не буду, — сказал начальник завода. — Поручили — исполняйте. А теперь смотрите, что у меня лежит на столе.

По вчерашней странице тянулись столбцы: сдано, недодано, потребовано округом. Обычный заводской итог каждого дня.

— Округ просит винтовок на маршевые роты. Просит много. Я дать могу малую долю того, что просят, и каждое утро объясняю, отчего не больше. — Веки поднялись совсем, и глаза под ними оказались вовсе не сонные. — Завод даёт без малого тысячу винтовок в сутки. Эту тысячу с меня спрашивают не вежливо, потому что под Холмом её ждали ещё вчера. А вы мне теперь поставлены смотреть, чтобы всё, что я сдаю, лезло любое в любое. Хорошо. Я не против хорошего. Я против того, чтобы вместо тысячи стало пятьсот.

Вот оно. Хабаров считал быстрее, чем генерал договаривал, и цифры выходили хуже генеральских. Опытную партию он собрал из двадцати заготовок — десять годных, половина в убыль, и это ещё руками, ночами, перебирая лучшее из лучшего. На потоке, по нынешней оснастке, через предельную меру пройдёт хорошо если треть. Тысяча в сутки обернётся тремястами. Триста взаимозаменяемых винтовок вместо тысячи всяких. Он впервые увидел свою меру не со своей стороны, а с генеральской — с той стороны, где её придвигают к суточной цифре, и она эту цифру срезает втрое.

— Я понял, ваше превосходительство.

— Не уверен, что поняли. — Генерал смотрел на него тяжело, без вражды, одной усталостью. — Я этот завод знаю не первый десяток лет. Я видел умных людей, которые приходили с прекрасной идеей и оставляли после себя пустой склад и красивый отчёт. Предписание ваше — золото. Только в окоп его не зарядишь. — Он провёл пальцем по строке суточной сдачи. — Вот это зарядишь. Сюда мне нужны винтовки. Любые. А вы мне будете нужны с теми же винтовками, только чтоб они ещё и в меру лезли. И одно другому пока враг. Подайте мне взаимозаменяемость, но тысячу не уроните. Как этого добиться — найдите и доложите. Что потребуется от завода, представите мне. Уроните — спросят с вас, и спрошу первый я.