— Всё верно изложено, подпоручик?

— Так точно, ваше превосходительство. Цифры верны.

— Цифры верны, — повторил генерал. — По вашей сотне выходит триста заместо тысячи. Из-за вашей меры.

— Из-за стали, ваше превосходительство. Мера только показала.

Вельяминов чуть шевельнулся у стены — не возразил — принял, как погоду. Он и не думал спорить с мерой. Он переложил цифру на стол выше и дал ей сказать самой.

— Сталь, — сказал генерал и поднял на него глаза — нисколько не сонные. — Подпоручик, вы у меня без малого месяц. Завод стоит третий век. Вы показали: если распространить строгую приёмку на весь вал, выпуск рухнет втрое. Под Холмом и Люблином отходят. Округ требует пополнения, маршевые роты грузят без счёта, и каждой роте — винтовки. Мне на той неделе пришла разнарядка: дать сверх плана. Сверх. А вы мне предлагаете треть плана. — Он не повысил голоса ни на ноту, и оттого слова ложились тяжелее крика. — Вы понимаете, что я с этой бумагой могу сделать только одно? Не дать распространить меру на весь вал. Оставить принимать, как принимали до вас. По старинке. Глазом да колодкой. И ваша мера ляжет в стол.

Вот оно. Петля затягивалась ровно, без рывка. Хабаров стоял и считал — не вёрсты, не пуды, ходы. Дробил западню на узлы. Поймал себя на том, что трёт переносицу, — и убрал руку: перед генералом, перед Вельяминовым у стены лишнего движения показывать нельзя. Отступить — мера в стол, всё впустую, и Вельяминов прав задним числом. Упереться — потребовать пустить весь вал по мере: по первой сотне выходит триста вместо тысячи, фронт без винтовок, и виноват тот, кто навёл меру. Между двумя ямами тропа, и на тропе уже не осталось места стоять.

— Ваше превосходительство. Дозвольте цифру с другой стороны.

Генерал молча ждал.

— Тысяча, что завод сдавал до меня, — заговорил Хабаров, и голос сам сел в короткий, сухой строй, каким он говорил под давлением, — это тысяча всяких винтовок. При ремонте и замене часть затворов потребует пригонки, а иная пара не пройдёт проверку запирания. Я видел доступные копии окружных рекламаций за полгода: сводка неполная, но отказы по запиранию и подаче там есть. Тех винтовок тоже не тысяча безусловно годных. Их меньше. Только недосчёт виден не здесь, на дворе, а там, в окопе, когда поздно.

— Сколько меньше? — быстро спросил генерал.

— Точно не скажу, ваше превосходительство. Полной сводки округ заводу не даёт, копии приходят разрозненно. Но это не ноль. Тысяча на бумаге и тысяча в строю — разные тысячи. Моя цифра честная, оттого и страшная. Их цифра красивая, оттого что недостача в ней спрятана.