Один из похитителей дёрнул ручку, толкнул дверь — и Елену швырнули внутрь.

Темнота.

Только спустя секунду глаза различили очертания: голые стены, бетонный пол, одинокая лампа под потолком, мигающая с тихим треском. В углу — силуэт, похожий на клетку, но слишком большой для животного.

— Говорят, ты — любительница пушистых, — раздался голос из-за спины. Низкий, с хрипотцой, будто человек давно не разговаривал. — Так пусть тебя сожрёт тигр.

Дверь захлопнулась. Замок щёлкнул.

Тишина. Не мёртвая — живая, дышащая. Где-то далеко, за стенами, гудели трубы, а рядом — совсем близко — раздавалось тяжёлое, размеренное дыхание.

Елена медленно повернулась, всматриваясь в полумрак

При тусклом, дрожащем свете, пробивавшемся сквозь маленькое решётчатое окошко в двери, Елена оглядела камеру. Пространство казалось тесным и душным — стены, выложенные серым бетоном, поглощали малейшие отблески, а воздух стоял тяжёлый, пропитанный запахом сырости и металла.

У противоположных стен стояли две железные кровати с продавленными сетками, их ржавые прутья поскрипывали при малейшем движении. Между ними — пластиковый столик, кривоватый, с пятнами от воды и чего-то похожего на кофе. В углу, за потрёпанной ширмой, угадывались очертания раковины и унитаза — скудный оазис цивилизации в этом подземелье.

Около ширмы темнела неясная тень. Елена сглотнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Она скинула пальто и сумку на ближнюю к двери кровать — ткань глухо упала, словно поглощённая тишиной. Затем, шаг за шагом, приблизилась к ширме.

За ней лежал мужчина. Широкоплечий, мускулистый, в одних штанах на голое тело. Его кожа блестела от пота, волосы спутались, а на виске виднелась свежая ссадина. Он не шевелился, лишь грудь медленно поднималась и опускалась в прерывистом дыхании.

Над его головой, опустив массивную голову на лапы, лежал огромный призрачный рыжий кот. Его шерсть переливалась в тусклом свете, словно расплавленное золото, а полосы и пятна, хоть и были размыты, всё же напоминали тигровый узор. Зверь не рычал, не двигался — лишь глаза, янтарные и пронзительные, следили за каждым движением Елены.

Она замерла на мгновение, затем медленно подошла к раковине. Вода лилась с тихим шипением, наполняя пространство монотонным звуком, который будто бы успокаивал. Елена намочила платок, отжала его и наклонилась к мужчине.

Лёгкое прикосновение к его лицу — и он застонал. Веки дрогнули, приоткрываясь, и в глазах мелькнуло что-то дикое, почти звериное.

— Леди, отойдите от меня, — его голос был низким, хриплым, словно он давно не говорил. — Я голоден… и могу вам навредить.