— Ты, насколько я помню, осталась целой и невредимой, — резонно заметил Доусон, всё ещё не осознавая всей опасности, которая грозила его девушке. — А как насчёт охранника? Он сильно пострадал? Всё-таки у нас второй этаж.

— Слегка порезался о разбитое стекло, — сказала она небрежно, словно речь шла о пустяке. — Для оборотня такие повреждения сущая ерунда. Этот инцидент помог расставить все точки над i. Парень осознал ошибочность своего поведения и с чистой совестью объявил меня своей Фирес.

— Что ещё за зверь эта Фирес? — не понял будущий вервольф. Его взгляд был растерянным, будто он пытался ухватить ускользающую мысль.

— Уважительное обращение к своему покровителю в среде оборотней. Это значит, что я более сильная и опытная особь, чем он. Объявляя меня своей Фирес, Аполло признал за мной более высокий ранг и получил право требовать моей защиты и помощи в случае возникновения любых проблем. Разумеется, не за просто так, — подмигнула девушка. — В благодарность за покровительство подопечный оборотень в любое время дня и ночи является на зов доминанта и выполняет любые поручения. В пределах разумного, конечно, — торопливо уточнила она, видя, как желтеют карие глаза мужчины. — Это не рабство, а взаимовыгодное сотрудничество. Все мои сотрудники и клиенты, а среди них, поверь, немало оборотней, под моей защитой. А защита Онсы — дорогого стоит. Я редко угрожаю, как ты знаешь, но всегда выполняю свои угрозы. Аполло не хотел меня убивать, только проверить правдивость слухов, как я стала магистратом вер-леопардов. Проверил на свою голову. Теперь он должен оплатить новое окно в кабинете.

– Кто такой магистрат стаи? – переспросил Доусон, чувствуя, что у него голова идет кругом от обилия информации. Его голос звучал тихо, будто он боялся нарушить хрупкую гармонию момента.

— Это чужак, добившийся уважения стаи. Этакий посредник между миром людей и миром оборотней. Можно сказать, этакий «адвокат «пушистых», — пояснила Елена, её улыбка стала теплее, а глаза заблестели.

Рой ненадолго замолчал, переваривая услышанное. Его мысли метались, словно листья на ветру, пытаясь уложить в голове новую реальность. Миссис Куинн терпеливо ждала, её взгляд скользил по его лицу, отмечая каждую эмоцию. В голове она уже прикидывала, как доставит домой свою любимую «бомбу замедленного действия», как про себя называла Роя.

— Когда меня выпишут? — наконец выдал Доусон, меняя тему. Его голос звучал ровно, но в нём угадывалась скрытая тревога.

— Доктор сказал, что ты поправишься через пять дней, но я заберу тебя домой уже завтра, — нетерпящим возражений тоном отозвалась Елена. Её голос звучал твёрдо, как сталь, но в глазах светилась нежность. — Доболеешь в моём доме.