За спиной хлопнула дверь ванной комнаты — звук был резким, почти оглушительным в тишине кабинета. Елена убрала вчерашнюю одежду и обувь в шкаф, затем тоже вошла в ванную. Потеснив ошарашенного этим демаршем вер-леопарда, она спокойно вымылась, наслаждаясь теплом воды, смывающей остатки сна. Накинув купальный халат, она вернулась в кабинет и позвонила в приемную.

— Долорес, это босс. Мне пришлось заночевать в своём кабинете, и теперь у меня на голове воронье гнездо. Ты не могла бы уложить мне волосы? — её голос звучал мягко, но в нём угадывалась лёгкая усталость.

— Конечно, мэм, у нас в женской комнате отдыха есть всё необходимое, — ответила Долорес с привычной вежливостью, но в её тоне проскользнула нотка сочувствия.

— Спасибо, я сейчас подойду, — Елена положила трубку и на мгновение замерла перед зеркалом. Её отражение выглядело измождённым — тени под глазами, бледность кожи, растрёпанные волосы. Но в глазах всё ещё горел огонь — тот самый, который не позволял ей сдаваться, несмотря ни на что.

Пока Долорес делала ей причёску, Елена погрузилась в поток новостей о том, что творилось в агентстве в её отсутствие. Воздух в комнате отдыха наполнялся ароматом лосьона для укладки и приглушёнными голосами — львица говорила негромко, но каждое слово звучало отчётливо, будто врезалось в сознание.

— После твоего похищения Мира рассталась с Доусоном, — начала Долорес, аккуратно расчёсывая пряди и попутно собирая их в элегантную конструкцию у затылка. — В рабочую субботу она приходила в агентство, и все сотрудники слышали её вопли из-за приоткрытой двери кабинета директора. Она буквально метала молнии. Кричала, что если Рой бросил после полугодового романа женщину, которая осталась с ним после обращения и столько для него сделала, то он неблагодарная скотина. Его ухаживания за Мирой, когда ты ещё была его девушкой, просто непорядочны. Она никогда не отбивала парней у подруг и впредь не собирается. А его невмешательство в похищение здорово смахивает на попытку от тебя избавиться. В общем, она больше не желает иметь с ним ничего общего и съехала из его дома ещё утром в субботу.

Елена слушала, полуприкрыв глаза. В её сознании всплывали образы: Мира — вспыльчивая, прямолинейная, с горящими от гнева глазами; Доусон — растерянный, пытающийся оправдаться. Она едва заметно усмехнулась.

— Недолго же длился его роман, — ехидно заметила она, и в её голосе прозвучала лёгкая ирония, почти безразличие.

— Мира сказала, что они разругались ещё вечером после телепередачи. А твоё похищение стало последним гвоздём в гроб их отношений, — продолжила Долорес, слегка наклонив голову, чтобы оценить симметрию причёски.