Елена сжала телефон крепче. В голове молнией пронеслось: Пятница… А в четверг — родительское собрание в школе. Ник так ждал этого дня, чтобы показать мне свой проект. Но голос её остался ровным, как у солдата на параде:

— Так точно, сэр. Прибуду в Бакли в указанное время.

Она нажала «отбой». Экран погас, отразив в стекле её напряжённое лицо. В глазах ни тени сомнения, только холодная решимость.

— Если идёшь со мной, выбирай, что понравится, — щедро предложила она Райну, кивнув на арсенал оружия. Её пальцы уже скользили по ремням и застёжкам, проверяя готовность снаряжения.

Но Райн лишь возмущённо фыркнул. Его губы искривились в полуулыбке-полуоскале, а в глазах вспыхнули янтарные отблески. Не говоря ни слова, он резко вытянул руки вперёд — и кожа на них зашевелилась, покрываясь густой рыже-полосатой шерстью. Когти с хрустом вырвались из пальцев, превращая человеческие ладони в грозные тигриные лапы.

Елена удивлённо ахнула — не от страха, а от неожиданности. На мгновение её суровое лицо озарилось тёплым светом, и она, не сдержавшись, чмокнула Райна в щёку.

— Ну ты и хищник, — шепнула она с лёгкой усмешкой, но тут же снова стала серьёзной. — Жди здесь. Я соберу вещи Ника. Вдруг они пригодятся… или хотя бы дадут нам зацепку.

Она развернулась и стремительно направилась к лестнице. Её силуэт в кожаной куртке и с автоматом на плече выглядел как воплощение неумолимой силы. Свет ламп дрожал на её спине, создавая иллюзию движущихся теней, будто сама тьма пыталась ухватить её за плечи.

Райн проводил её взглядом, медленно сжимая и разжимая когтистые пальцы. В его груди зародился тихий рык — не угрожающий, а полный решимости. Он чувствовал: впереди — не просто поиск. Впереди — битва. И он не позволит своей Рани идти в туда в одиночку.

Елена вошла в комнату сына. Всё было на своих местах: рюкзак у стола, учебники сложены в стопку, на стене — постер с космическим кораблём. Она глубоко вдохнула, пытаясь уловить хоть какой-то чужой запах, но пахло только мальчишеским потом, бумагой и клеем — следы школьного проекта. Воздух стоял неподвижно, будто затаил дыхание. Вдруг заметила блеск у изголовья Она медленно подошла к кровати.

На подушке, пронзённая золотистой булавкой с витиеватым узором, лежала сложенная вдвое бумага. Сердце ёкнуло: почерк был знакомый — неровный, с резким наклоном вправо. Как у Ника. Но что-то в линиях букв казалось… чужим.

Она осторожно сняла записку. Булавка скользнула в ладонь — тёплая, тяжёлая, явно старинная. Развернув лист, Елена прочла:

«Твой сын ждёт. Время — как песок. Придёшь сегодня — увидишь его. Л.»