Назвавшись девушкой больного, Елена прошла в палату мистера Брэдли. Райн остался снаружи — его силуэт в коридоре выглядел угрожающе: руки скрещены, взгляд холоден, а в воздухе едва уловимо пахнет тигром.

— Мистер Брэдли, я пришла по поводу вашего заявления в полицию о нападении жеребца на вашу кобылу, — начала она, присаживаясь у кровати. Её голос звучал спокойно, но в нём таилась сталь.

— Кто вы такая? Вы не моя девушка, — мужчина недоумённо приподнялся на локтях. Его загипсованная рука выглядела жалко, но в глазах читалась злоба.

— Я адвокат мистера Стида — парня, которого вы обвинили в своей травме.

— Он должен ответить за свои поступки. Он жеребец-оборотень, и по его вине кобыла меня сбросила, — в голосе пациента звучала неприкрытая ненависть.

— Отлично. Значит, вы не будете возражать, если в суде я объявлю, что вы рысь-оборотень? — Елена пристально посмотрела на него, не отводя взгляда. Её глаза, холодные и пронзительные, будто проникали в самую суть его существа.

— С чего вы взяли, что я — вер-рысь? — Брэдли всполошился, его пальцы судорожно вцепились в рукав её пиджака. — Вы не можете этого знать!

— Я разве не представилась? Моё имя — Онса. Я вижу зверя-оборотня. Сейчас я вижу канадскую вер-рысь, поджавшую хвост, — Елена холодно улыбнулась, её губы изогнулись в едва заметной усмешке. — Отпусти меня, вер-рысь. Я и так в курсе, что твой перелом уже сросся.

— Ферис Онса, — взмолился оборотень, его голос дрожал. — Не рушь мою карьеру. Я заберу заявление сегодня же. Только никому не говори, что я оборотень.

— Звони в полицию сейчас же. Я сама езжу верхом и знаю, что лошади не жалуют оборотней. Ты сам виноват в том, что не поладил с кобылой. По твоей милости парень провёл за решёткой все выходные, — её голос звучал твёрдо и непреклон Newton.

Брэдли, бледный и дрожащий, достал телефон и набрал номер полиции. Его пальцы едва попадали по кнопкам, но он произнёс нужные слова: отказался от обвинений, заявил, что сам не удержался на лошади. Елена послала рыси воздушный поцелуй, вышла из палаты и, обняв Райна, направилась в ближайшее кафе.

В понедельник ровно в девять утра в адвокатский кабинет Елены вошли Элеонора и статный метис лет тридцати. Мужчина держался прямо, его походка была уверенной, а взгляд — острым. В нём чувствовалась порода, сила и скрытая угроза. Элеонора, напротив, выглядела напряжённой — её пальцы нервно теребили край сумки.

— Миссис Куинн, моего брата выпустили вчера вечером. Потерпевший Брэдли забрал заявление. Так что в ваших услугах мы не нуждаемся, — с порога заявила блондинка, стараясь сохранить достоинство. Её голос дрогнул лишь на мгновение, но она тут же взяла себя в руки.