— Онса, мне жаль, что вчера так вышло, но моему брату очень нужна помощь хорошего адвоката. Я навела справки — ты единственный адвокат, который пользуется уважением и полиции, и оборотней. Что мне сделать, чтобы ты помогла Джеку? Ты же видишь, я готова на всё ради него, — её голос дрогнул, а в уголках глаз блеснули слёзы, которые она упорно не позволяла себе выпустить.

Елена стояла, скрестив руки на груди, — спокойная, как скала посреди бушующего моря. В её взгляде читалась холодная расчётливость, но не жестокость.

— Мне нужно его имя и в чём его обвиняют, — ответила она ровно, без тени сочувствия или раздражения. Просто факты. Только факты.

Элеонора судорожно вздохнула, будто собираясь с силами:

— Моего брата зовут Джек Стид. Он владеет ранчо в окрестностях города, где даёт уроки верховой езды и сдаёт лошадей на прокат. Он жеребец-оборотень, вот почему ему отказали уже четыре адвоката. Один из клиентов обвинил брата в покушении на его жизнь путём натравливания жеребца на его кобылу. Клиента зовут мистер Брэдли. Он сейчас находится в больнице Святой Магдалины.

Елена на мгновение прикрыла глаза, словно сканируя информацию, затем кивнула:

— Я решу проблему вашего брата. Приходите в понедельник к девяти утра.

Её тон не допускал возражений. Элеонора склонила голову, молча поблагодарив, села в «Кадиллак» и уехала, оставив после себя лишь лёгкий шлейф духов и запах тревоги.

Войдя в дом, Елена бросилась к Райну. Её движения были резкими, почти лихорадочными. Она осыпала его поцелуями, будто пыталась стереть из памяти часы ужаса, когда Ник был в руках похитителей. До спальни они так и не дошли — страсть накрыла их волной, сметая всё на своём пути. В гостиной опрокинулось кресло, на полу остались разбросанные вещи, а их шаги эхом отдавались от стен.

Свернув в спальню Райна, они быстро избавились от одежды и погрузились в океан чувственности. Время остановилось — были только прикосновения, шёпот, сбивчивое дыхание. Лишь к рассвету их пыл угас, оставив после себя блаженную усталость и ощущение хрупкого покоя.

В воскресенье с огромным трудом они выбрались из постели. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, но ни у Елены, ни у Райна не было сил подняться. Они лежали, переплетя пальцы, и молчали — слова были лишними. Но реальность не ждала: Елена собрала волю в кулак, заставила себя оторваться от Райна и отправиться в душ.

Совместное купание затянулось на целый час — вода струилась по их телам, смешиваясь с пеной и теплом. Когда они наконец выехали, на улице уже сгущались вечерние тени. В больницу они прибыли лишь к пяти часам вечера — уставшие, но готовые к новому бою.