— Арес, Негиста отреклась от тебя, – холодно изрекла гостья. – Ты предпочтёшь умереть или признать меня своей Фирес? — спросила она, усиливая давление ножа на его шею. Лезвие врезалось глубже, и новая струйка крови потекла по коже, смешиваясь с потом и пылью.

Арес снова попытался освободиться — судорожно, отчаянно, но тщетно. Серебряная рукоятка обожла его пальцы при очередной попытке извлечь нож из раны. Елена сделала глубокий порез. Металл скользнул по плоти с тихим, отвратительным звуком, будто разрезая не кожу, а саму тишину.

— Ножи серебряные. Представляю, какую боль ты испытываешь, — её голос звучал ровно, почти равнодушно, но в нём таилась неумолимая сила. Она знала: серебро для оборотня — как огонь для живого тела. Оно жжёт, разъедает, не даёт заживлять раны.

В этот момент приоткрылась дверь комнаты № 9. Скрип петель разорвал напряжённую тишину, словно кто-то осторожно приоткрыл крышку ящика с секретами.

— Дерби, можешь выходить, я контролирую ситуацию, — бросила Елена через плечо, не отводя взгляда от Ареса. Её поза оставалась неподвижной, как статуя, но каждый мускул был напряжён, готов к новому удару.

— Ферис, я говорил с Варгом. Если через двадцать минут Ильва не выйдет из клуба, то Ликое атакуют клуб, — сообщил вервольф, появляясь в проёме. Его голос звучал сдержанно, но в глазах читалась тревога. Он перевёл взгляд с Елены на Ареса, затем на Арахну, оценивая обстановку.

— Я твой, Ферис Онса, — вдруг произнёс Арес срывающимся от боли голосом. Слова вырывались из его горла с хрипом, перемежаясь с тяжёлым дыханием. — Если ты вынешь из меня свой нож, то через несколько дней я буду к твоим услугам. — Он поднял руки, показывая обожжённые серебром раны. Кожа вокруг порезов уже начала краснеть и пузыриться, словно от кислотного ожога. — Как только поправлюсь, я твой — в любое время.

Под громкий, протяжный вопль гиенолака Елена выдернула из него нож. Лезвие выскользнуло с влажным, чавкающим звуком. Она обтёрла клинки об его одежду — методично, без спешки, — и убрала в ножны. Металл блеснул в последний раз, прежде чем исчезнуть во мраке.

— Твои раны довольно серьёзные даже для оборотня. Советую перекинуться в ближайшее время, — сказала она холодно, без капли сочувствия. Затем бросила ему картонный прямоугольник. Он упал на пол рядом с Аресом, словно символ новой сделки. — Как поправишься — позвони.

— Я так и сделаю, Ферис. Как только поправлюсь, я твой, когда ты этого пожелаешь, — он с трудом приподнял голову, поднёс её руку к губам и лизнул. Движение было почти нежным, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Впервые в жизни вижу, как человек защищает оборотня. У тебя нежная кожа, но сильные руки. Ты красивая женщина, но умелый боец. Ты сплошное противоречие, но мне это нравится.