В воздухе витал металлический запах крови, смешанный с ароматом воска и кожи. Свет от редких бра дрожал на стенах, создавая причудливую игру теней, будто сам мир затаил дыхание, наблюдая за этой сценой.

Наконец её взгляд остановился на фигуре у лестницы. Там, в ореоле приглушённого света, стояла Арахна. Её лицо было бесстрастным, но в глубине глаз тлел нескрываемый интерес — как у коллекционера, наблюдающего за редким экспонатом. Рядом двое здоровенных гиенолаков удерживали на коленях избитого Аполло. Его одежда была в кровавых разводах, но в глазах не было ни страха, ни покорности — лишь упрямая решимость.

Елена сжала нож чуть сильнее. Капля крови скатилась по лезвию и упала на мрамор, оставив алый след — крошечный, но красноречивый.

— Аполло под моей защитой. Отпусти его, Арахна. Иначе я перережу Аресу горло, — её голос звучал ровно, без эмоций, но в нём таилась угроза, холодная и острая, как клинок в её руке.

Арес дёрнулся — и тонкая струйка крови побежала по его шее, оставляя на коже блестящий алый след. Она медленно стекала вниз, прочерчивая извилистый путь по напряжённым мышцам, собираясь в крохотные капли у самого края лезвия.

— Режь, — ответила Арахна, и её лицо преобразилось. Маска холодной учтивости рассыпалась в прах, обнажив подлинную суть: жёсткие складки у рта, прищуренные глаза, в которых больше не было ни тени интереса — только ледяная решимость. Похоже, Негиста не слишком любила своего заместителя. Её пальцы сжались в кулаки, а голос зазвучал как лезвие, рассекающее воздух: — Аполло будет наказан за неподчинение моему приказу. Ему переломают все пальцы на руках. Каждый. По очереди.

— Аполло — мой человек. За своих людей я могу и убить, — лицо Елены стало бесстрастным, словно высеченным из мрамора. Лишь на губах появилась неприятная улыбка — не тёплая, не человеческая, а острая, как край её ножа. В этой улыбке не было ни гнева, ни страсти — только холодная, расчётливая воля.

Она убрала руку от волос гиенолака, плавным, почти грациозным движением вынула нож из ножен на запястье. Лезвие сверкнуло — короткий, ослепительный блик — и вонзилось точно в плечо одного из охранников. Тот вскрикнул, звук вырвался из его горла как разорванная струна. Он схватился за рану, пошатнулся и, теряя равновесие, скатился по лестнице, оставляя за собой кровавый след на полированных ступенях.

Второй гиенолак на мгновение растерялся — всего на долю секунды, но этого хватило. Аполло резким, звериным движением сбросил его с себя, вскочил на ноги с гибкостью, неожиданной для его массивной фигуры, и одним прыжком оказался за спиной Елены. Его дыхание было тяжёлым, но в глазах горела непокорная ярость.