— Не толстая. — Уля тут же затрясла головой. — Но плотная. Полная, я бы сказала. Она как будто наглоталась таблеток.

Я заскрипел зубами. Ну предположим, что наемница не врет. Выдумаем даже, что это в самом деле был тот самый пресловутый Ушин, мастер-слуга дома Евсеевых. Что из этого могло дальше-то выйти? Кто он вообще таков, чтобы возить всюду за собой мою названную сестру?

Мыслишки были, да только в голове не укладывались.

Что, если этот самый Лопоухин не просто так в доме моих кровников ошивается? Что, если он точно так же обладает способностями кукловода? И что, если они многократно сильнее, чем у главной дочери рода? Бывает же такое, что весь талант достается первому ребенку.

Вита, убитая не мной, но моими руками, из недр памяти смотрела взглядом слепых глаз, словно в надежде пробудить мою спящую совесть.

Та сказала, что на этот случай ей спится хорошо и вставать незачем.

Ульяна вдруг икнула, оборвалась на полуслове. Закатив глаза, рухнула в странном, неестественном припадке. Редкие конвульсии, словно разряд тока, пробегали по ее телу.

Я бросился к ней раньше девчонок. Всего на миг, но они застыли в нерешительности, не зная, что делать дальше.

Окажись мы в детективе, я в обязательном порядке обнаружил бы на теле девчонки укол, а в траве — шприц с ядом. Стоило ей начать выдавать тайны, как ее решили убрать.

Прямо здесь, в лесной глуши и из ниоткуда.

Тут впору было ухмыльнуться — убийца и в самом деле был. Я пробежался ясночтением по наемнице, но то не обнаружило ничего, кроме статусного состояния — внутренний конфликт.

А вот эфемерному зрению было что мне рассказать. Отчаянно, будто боясь пропустить хоть слово из собственного рассказа, то и дело запинаясь, оно показывало мне самую настоящую внутреннюю борьбу.

Былая наемница восстала против самой себя нынешней. Отчаянно, не ведая устали, колотила — саму же себя. Беспощадность не знала границ: не зря же говорят, что всякий сам себе страшный судья.

Вопрос «что с ней» никто озвучить не осмелился, будто здесь все было очевидно и без лишних слов.

Ну да чего я, в самом деле… Лиллит видит даже лучше меня самого, а Славя умеет читать души, да еще так, что все Егоровны с Бисями удавятся от зависти.

— А она продержалась дольше, чем я думала. — Славя говорила то ли с удивлением, то ли попросту отмечала забавный факт. Я бросил на нее полный отчаяния взгляд, но она не смутилась.

Не понимала, чего должна была смущаться…

Лиллит присела на корточки, а потом попросту рухнула на колени, помогая мне удержать девчонку. Не без брезгливости, но рукавом утерла пену с ее рта, вгляделась в нашу новую жертву пристальней.