Нас встречали позеленевшие от сырости каменные изваяния. Статуи, изображавшие то ли воинов, то ли греческих атлетов, некогда хвастались шириной бицепса и размером женской груди. Сегодня же они, казалось, стыдились самих себя за прошлый блеск, а похвастать могли разве что отколотым носом…

— Ты это жаждал здесь увидеть?

Славя, словно призрак, подошла сзади. Я лишь отрицательно покачал головой в ответ.

Тело стенало от моей недалекости и вопрошало: а что же дальше? Сейчас я покопаюсь в архивах и, если мне страшно повезет, даже что-нибудь отыщу. Если совсем идти в фантастику, то может случиться, что найденное мной окажется не бесполезным, а возвращаться-то я каким образом буду? Опять пешочком и с ненужными приключениями?

Словно только того и дожидаясь, мир на пару с усталостью потирали ручонками. Первый варил в своих котлах мне сотни новых неприятностей, вторая же… вторая просто вредная паскуда, требующая предаться лени и отдыху. И, видят боги, я был очень близок к тому, чтобы поддаться.

Здравый смысл искал палку побольше, чтобы хорошенько приложить меня по горбу. Лиллит я оставил с пусть и вымотанной, но все еще полной сил наемницей. Что ей может взбрести в голову, у меня даже в уме не укладывалось.

Сарказм язвил, не жалея яда, отрицательно качая головой. Что она сделает? Да ровным счетом ничего! Я же сам своими кривыми ручонками влез в чужую душу и напортачил. С каждым днем, если не часом ее характер деградирует в полную противоположность. И, может быть, изредка в ней просыпается она прежняя — кто с уверенностью может сказать, что так продолжиться и дальше?

Славя бы не моргнула и глазом, если бы с Лиллит случилось что-нибудь непоправимое. Может быть, Снежная Королева родом из рая и вскинула бы бровь, изобразив на лице удивление, но это тот максимум, на который ее бы хватило.

Скажи я сейчас ангелу о том, что оставлять там Ульяну с ней было ошибкой, она лишь поведет плечами в ответ. Не иначе, когда ее лепили там, на небесах, то ничего, кроме ученого любопытства и равнодушия больше не осталось

— Здесь… красиво, — заметила она, провела ладонью по влажному камню. Кажется, еще утром сюда заглядывала дождевая, мрачная, как сама ночь, туча.

— Мы сюда не любоваться приехали, — огрызнулся я, вдруг почуяв пробудившиеся внутри раздражение. Славя согласно кивнула.

— Знаю. Я хотела с тобой поговорить. Наедине.

— Разве у нас было недостаточно времени для этого сегодняшним утром?

Она в ответ часто захлопала ресницами. Я посмотрел ей прямо в глаза — помимо животной страсти там было что-то еще.