Я выдохнул.

— Что ты вздыхаешь, мальчик, словно на паперти? Тебе несказанно повезло во второй жизни.

— И потому-то я сейчас сижу здесь, перед вами?

Она лишь ухмыльнулась. Щелкнула пальцами в воздухе — я заозирался, чтобы увидеть, что она выдумала на этот раз.

Эксцентричность старухи не знала границ — два дюжих, разодетых в робу инквизатория распахнули своими телами дверь. Мольберт, который они волочили, казалось, был сделан из чугуна, а пустоты залиты ртутью. На лбах несчастных вздулись вены от тяжести, пот градом катился по лицу.

Я ждал, что сейчас заскочит легкая, маленькая нимфа с Кистью Мироздания в руках. Вместо нее оказался молоденький, едва ли вошедший в возраст юнец. Мне вспомнилось, что стало с предыдущим и как его жизнь старуха без зазрения совести обменяла на мою.

Кивнув, глава инквизаториев велела всем остальным скрыться с ее глаз долой.

— Слушать твои байки, Рысев… утомляет. А мне надоело сидеть без дела. Хочешь, я тебе что-нибудь нарисую?

— Выход отсюда?

— Как грубо, — сказала она, а я чуть не икнул. От старухи едва ли не вживую повеяло Биской. Словно чувствуя, что достигла желаемого эффекта, Егоровна ухмыльнулась.

— Милый мальчик, ты так весел, так чиста твоя улыбка… — заунывно затянула она, разводя краски на акварели. — Ну, что же ты замолчал? Рассказывай дальше, я жду.

— Что вы поняли из моего рассказа? Все это можно было прочитать в прошлых отчетах. Неужели вы надеетесь, что выужу из себя что-то новое? Я, если вам так угодно, могу придумать…

Невеста Сатаны хмыкнула, покачала головой.

— А ты прямо как те люди, что выглядят гораздо умнее, чем они кажутся. Позволь, я пока оставлю свои домыслы при себе — ничто не должно отвлекать тебя. Только представь, что однажды беспросветная бестолочь начнет вдруг думать и догадается, что всякий раз, как открывает рот, несет чушь? Скорее всего, он замолчит. Разве я сказала, что хочу, чтобы ты молчал?

Она играла мной, будто полузадушенной мышью. Откинувшись на спинку стула, я уставился в потолок, словно ухнув с головой в тягостные раздумья.

Старуха меня подстегнула.

— Ну же, давай я тебе помогу? Словно оголтелая банда безумцев, вы ринулись к развалинам былого величия. Я слышала, пленница была многословна.

— Пленница? — У меня на миг все похолодело внутри. Я рассказывал былым допросчикам почти все, кроме этой мелкой детали.

— Она самая. Ни ты, ни Ульяна решили не упоминать, но знаешь, я люблю литературу. И, в отличие от тебя, не кажусь умнее. Весь твой будущий рассказ играет на таких роялях в кустах, что либо он вранье, либо ты убрал кого-то, кто слишком вовремя приходил на помощь.