— И это будет выход?

Она ухмыльнулась наивности моих сомнений.

— А разве нет? Ты, Рысев, изничтожил целую кучу народа, даже не задумываясь. Конечно, ты захочешь нырнуть в пучины оправданий, что у тебя не было выбора. Сделаем даже лучше и облегчим правила — каждый убитый и покалеченный тобой был грязный разбойник, не достойный жизни. Каждый из них в будущем убил бы по сотне ни в чем неповинных девчат, а после закусил десятком столь же невинных младенцев. И вот ты, спаситель на белом коне. Кричишь, что смертью малой спас тысячи жизней. А сейчас ты хочешь сказать мне, что одна жизнь такой девчонки дороже всех тех миллионов, что можно при помощи нее погубить? Пацифизм, мальчик, хорош только в сказках, а гуманизм не приемлет математики в отношении всех, хороших и плохих он не разбирает.

Она выдохнула, сделала паузу, давая мне право вставить слово.

— Молчишь? Правильно, что молчишь. Знаешь, у меня в запасе тысячи примеров…

— Невозможно отследить всех. — Я покачал головой, усмехнулся. — Вы пытаетесь оттянуть неизбежное, называя это правильным. Аристократические роды в иных странах точно так же владеют даром. Вы можете отследить каждого новорожденного здесь. Купировать, засадить в застенки, попросту убить. Но только здесь.

— О! Мне показалось или я расслышала проблески разума в твоей дырявой голове? Хотя раз в жизни и бздуну удается хорошенько перднуть. Хочешь немного истории?

Я не хотел, но что бы ни ответил — все равно буду вынужден слушать. Ее забавляла ее же собственная маленькая власть надо мной. Я закусил губу, представив, на что она была готова, попади я сюда раньше. Меня бы тоже ждала смерть?

Старуха готова была поделиться ответами, но не сразу — лишь хорошенько меня помучив.

— Если бы я не знала, кто ты таков и что занимаешь чужое тело, могла бы разразиться похвалой, что робость с кротостью ты перенял от матери, зато у отца отхватил острый ум. Неплохой размен, на мой взгляд. Так вот, лже-Рысев, твой ненастоящий отец, прознав, что мы здесь вытворяем с его племянницей, пришел точно к такому же выводу. Ты нашел его записи, ведь так?

Я вновь одарил ее тишиной сомкнутых губ. Она кивнула собственной догадке: мой ответ ей был без надобности.

Зачем, если ей и так все известно?

— Нашел. Не знаю, что такого случилось с тобой, потому что ты врал иным с три короба, с энтузиазмом повторяя ложь. Словно где-то внутри себя таил надежду, что она по чистой случайности станет правдой. Знаешь что? — Егоровна выдохнула, прежде чем продолжить. Мне она напоминала нашу классную руководительницу — ей точно так же нравилось распекать тебя: при всех или не очень. Заставлять чувствовать себя беспомощным жуком под линзой увеличительного стекла и ее излишне внимательным взглядом. — Как бы там ни было, ты промахнулся. Не сумел их прочесть, расшифровать, а потому попросту не знаешь то, до чего же ему удалось докопаться. Ты обратил внимание, что здесь и сейчас у нас горит свет, а вот этот вот забавный лохматик не вместе с собратьями кошмарит Петербург, Москву и мечтает о пожарищах Парижа с Лондоном?