Словно одного этого впечатления было недостаточно, она выступила передо мной. Руки — дряблые, некрасивые, покрытые сеткой морщин — окрасились кровью. Словно обезумев, старуха полоснула обратно заточенной частью кисти прямо по коже.

Упав со стула, рухнув на пол, тяжело дыша и с открытым ртом я взирал на ее страшное молчание.

Старуха, словно змея, скидывала с себя старую, ставшую противной кожу. Толстыми слоями, словно одежка, крупными лоскутами та валилась Егоровне прямо под ноги.

Под человеком пряталась дьяволица — не зря, ох не зря я всякий раз чувствовал внутри нее бурлящий котел опасности.

В какой-то миг я поймал себя на том, что вцепился в ножку стола и оцепенел. Бежать, спрашивал у меня здравый смысл — и тут же сотрясал стенки сознания громогласным хохотом. Куда я отсюда мог бежать?

Ад никогда не развергался под нашими ногами, выпустив из себя сотни тысяч кривохвостых — это мы все время жили в его прохладном филиале.

В ней не было ничего от Биски. Я видел иных дьяволиц: те предпочитали молодость и игривое изящество облика. Егоровна оставила эту мелочь молодым — преклонных лет дьяволица обнажалась передо мной, не ведая стеснения, а скорее наоборот — вздох облегчения вырвался из ее груди.

Словно все это время она находилась в мерзком плену чужих ожиданий, а сейчас, наконец, получила свободу.

— Ну что же ты, милый мальчик? — Она ухмыльнулась. — Первый раз видишь обнаженную женщину? Вставай, иначе застудишь то, за что тебя полюбила Тармаева. Давай с тобой расставим все точки над «и» и попросту продолжим нашу милую беседу? В конце концов, мне больше незачем прятать от тебя свой истинный облик.

— Зачем вы это сделали? — выдавил из себя я и удивился, насколько же хрипло прозвучало.

Егоровна вновь взялась марать белую простынь холста, добавляя к недавнему рисунку смесь собственных извращений.

— Какой ответ ты надеешься услышать, мальчик? Только не ври, что правдивый — это будет самая наглая, бессовестная ложь. А мама не говорила тебе, что бывает, когда ты врешь? В мире начинает плакать один ангел. Или одна ангелица — у нее еще Славное такое имя…

— Если вы хоть что-то сделали с ней… — Я в один скачок оказался на ногах. Словно мальчишка, стиснул кулаки, приготовившись к бою, за что удостоился уничижительного взгляда от Бесогоровны.

Она словно так и хотела сказать, что при всем уважении и к моей удаче, и к моим умениям она намажет меня вместо масла на бутерброд.

— Если мы что-то с ней сделали, то не стали бы этим бравировать. Уйми коней, мальчик. Встань, сядь на стул. Я всего лишь дразню тебя прошлым. Тебе не на что обижаться — в конце концов, мы все играем в подобные игры. Но лучше взгляни на себя с другой стороны — сильный, могучий, сумевший одолеть собственную погибель. Если я буду перечислять все твои подвиги, мир закончится вторым пришествием раньше, чем я управлюсь. Но до этого опасность грозила тебе самому, а вот стоило кому-то… сковырнуть корку с твоего слабого места, как ты превратился в неуправляемый клубок чего-то с чем-то.