Орвина — я видела его в управе, на старых документах. Сумма. Подпись. Всё настоящее. — Орвин играл, — сказал мужчина, наблюдая за моим лицом. — Неудачно. Я дал ему отсрочку, но он умер раньше, чем расплатился. Теперь долг переходит к вам. Я смотрела на цифры и чувствовала, как внутри всё холодеет. Сумма была огромной. Почти столько же, сколько я заплатила за ремонт склада. Даже больше. — У меня нет таких денег, — сказала я прямо. — Я знаю, — он улыбнулся. Улыбка вышла холодной, как лезвие ножа. — Поэтому предлагаю два варианта. Первый: вы платите долг. Частями, с процентами — мы это обсудим. Второй… — он сделал паузу, разглядывая меня с откровенным интересом. — Второй вариант: я позволяю вам не платить. А взамен получаю право ухаживать за вами. Я замерла. В комнате было тихо, только масляная лампа тихо потрескивала. — Ухаживать? — переспросила я.— Именно. Вы мне интересны, леда Джорджия. Вдова, которая за несколько месяцев поднялась из грязи и открыла своё дело. Умная, красивая, с характером. Я давно за вами наблюдаю. Лилии — только начало. Я могу быть очень щедрым. И очень терпеливым. Он откинулся на спинку кресла и ждал. Я молчала. В голове стучало: «Орвин, ты играл? Ты проиграл? И оставил это мне?» — Мне нужно подумать, — сказала я. — Разумеется, — он кивнул. — Думайте. Но не затягивайте. Я не люблю ждать. Он подал знак, и меня снова схватили за локти. Повязка опустилась на глаза, и мир исчез. Обратный путь я запоминала так же тщательно. Сорок три шага по коридору, поворот налево, двадцать три ступени вверх. Запах моря усилился — мы вышли где-то у причалов. Меня грубо развернули, подтолкнули в спину, и повязка упала. Я стояла на набережной, у пятого причала, в двух шагах от собственного склада. Рядом никого. Только чайки орали над водой, да ветер гнал сухие листья. Я добежала до дома, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Марта, сидевшая у печи, обернулась и, увидев моё лицо, замерла. — Что? — спросила она резко. — Что случилось? — Потом, — сказала я. — Сейчас — чай. Очень горячий. И очень сладкий. Она поджала губы, но спорить не стала. Через минуту передо мной стояла кружка с дымящимся отваром. Я грела о неё руки и думала. Орвин. Играл. Проиграл. Оставил долг. И теперь хищный человек с холодными глазами предлагает мне выбор: разориться или стать его игрушкой. Нет. Ни то, ни другое. Я найду третий путь. Но сначала нужно было успокоиться. Потому что руки всё ещё дрожали, а перед глазами стояли белые лилии. Красивые. Дорогие. Опасные. Ночью я не