Глава. 5.Отражение.
Утро началось без крика. Марта гремела посудой у печи и бормотала себе под нос — не обо мне, а о том, что крупа опять подорожала. Я вышла во двор, умылась ледяной водой из колодца и на секунду задержала взгляд на ведре. В мутной воде отражалось лицо — размытое, нечёткое. Чужое лицо. Я до сих пор не знала, как выгляжу. В доме было зеркало. Старое, мутное, с трещиной в углу, оно висело в комнате Марты. Я никогда туда не заходила — не было повода. Но сегодня, когда Марта вышла во двор развешивать бельё, я проскользнула в её дверь и встала перед стеклом. И замерла. Из зеркала на меня смотрела женщина. Молодая. Лет двадцать пять, не больше. Тёмные волосы, спутанные и тусклые, но густые. Серые глаза — не голубые, не зелёные, а именно серые, как вода в пасмурный день. Черты лица тонкие, правильные. Кожа бледная, но чистая. Я осторожно потрогала затылок — под волосами прощупывалась небольшая шишка, ещё болезненная. След от удара о камень. Я стояла и смотрела. Потом поднесла руку к лицу. Отражение повторило жест. Я улыбнулась. Отражение улыбнулось в ответ. — Ничего так, — сказала я вслух. — Даже очень ничего. Я думала, Джорджия — забитая, невзрачная серая мышка. Такой её описывала Марта. Но в зеркале была другая женщина. Просто её никто не видел. Даже она сама. Я провела пальцами по волосам. Спутанные, как воронье гнездо. Кожа на лице шелушилась от холода и ветра. Губы потрескались. Но всё это можно было исправить. --- Для начала нужно было помыться. В доме имелась лохань — большая, деревянная, которую ставили в углу кухни и наполняли горячей водой. Я натаскала воды, нагрела её в котле над печью и, дождавшись, пока Марта снова куда-то уйдёт, заперлась в кухне. Горячая вода. Я легла в лохань, чувствуя, как тепло проникает в каждую клеточку тела, и закрыла глаза. Вода быстро потемнела. Я тёрла себя куском грубого мыла, пахнувшего золой и травами, и чувствовала, как вместе с грязью смывается усталость. Потом волосы. Я мыла их долго, в несколько заходов, распутывая колтуны гребнем. Волосы оказались длинными, до лопаток, и после мытья заблестели. Я заплела их в простую косу и глянула в осколок зеркала, который прихватила с собой. Уже лучше. Гораздо лучше. Теперь лицо. Овсянка, капля масла, тёплая вода — всё, что удалось найти. Я растёрла хлопья в ладонях, добавила масла и нанесла на лицо. Простая маска, но кожа сразу стала мягче. Из золы и масла сделала подобие скраба для рук. Потом ополоснула лицо ромашковым отваром. Когда я вышла из кухни, Ники поднял голову — и замер.