кофе. Кофе… при мысли о нём всё ещё сжималось сердце. Но я гнала эту тоску. Не сейчас. Потом.А ещё я начала их учить. Это вышло само собой. Однажды вечером Ники спросил, сколько денег я отложила за неделю, и я написала цифру на клочке бумаги. Он уставился на неё с недоумением. — Ты не умеешь читать? — спросила я. — А зачем? — он пожал плечами. — Я не лекарь и не писец. — Чтобы тебя не обманули, — сказала я. — Ты же будешь работать в порту. Придёшь получать деньги, а тебе дадут меньше, чем обещали. Как проверишь? Ники нахмурился. Я достала угольный карандаш и разгладила на столе обрывок обёрточной бумаги. — Садись. Оба. Лаэрт подошёл без слов и сел рядом. С того вечера мы занимались почти каждый день. Я не ставила оценок и не ругала за ошибки — просто показывала буквы, складывала их в слова, слова — в предложения. Счёт дался легче: считать деньги мальчишкам нравилось. Письмо шло хуже, но Лаэрт неожиданно оказался упорным — он выводил буквы медленно, старательно, прикусив губу. Ники схватывал быстрее, но быстро терял интерес. Приходилось придумывать игры: кто больше слов напишет, кто быстрее прочитает вывеску на рынке. Я обещала сладости за успехи — это работало. Марта, увидев нас за уроками, всплеснула руками: — Ты и читать умеешь? Откуда? — Не помню, — сказала я привычную ложь. — Но раз умею — чего добру пропадать. Она покачала головой, но больше не спрашивала. --- Однажды вечером Ники спросил: — А когда склад заработает, мы будем богатыми? — Не знаю, — сказала я честно. — Но мы будем независимыми. Никто не скажет, что мы нахлебники. Ники кивнул. Лаэрт, как всегда, промолчал. Но когда я убирала дощечки и карандаши, он вдруг сказал: — Я научусь плотничать. Буду помогать с ремонтом. И читать научусь. Полностью. Я посмотрела на него. Он стоял, сжав кулаки, и смотрел мне прямо в глаза — впервые без настороженности, без отчуждения. — Хорошо, — сказала я. — Учись. Плотники и грамотеи всегда нужны. И он кивнул. А я подумала: вот оно. Медленно, по миллиметру, но мы становимся семьёй. Ночью я лежала и слушала дождь. Банка под половицей снова наполнялась. Впереди была крыша. Впереди были налоги и долги. Но впереди было и море — бесконечное, щедрое, дающее мне силы.

Глава. 10.Вкус далёких берегов.

Глава. 10.Вкус далёких берегов.

В тот день на рынке было шумно. Я раскладывала новую партию сувениров — маяки, кулончики, три картины с надписью «Порт Аш-Нарай» — и поправляла вывеску, которую Грета наконец-то разрешила повесить: «Морские сувениры. Ручная работа». Мальчишки помогали: Ники раскладывал ракушки по цветам, Лаэрт покрывал лаком готовые дощечки. Я подняла голову и увидела его. Он стоял у прилавка — высокий, в тёмном плаще. Тот самый мужчина, что подошёл ко мне на берегу. Мы так и не познакомились тогда. Я не знала его имени. Он не знал моего. — Добрый день, — сказал он, разглядывая маяки. — Я вижу, у вас пополнение. — Да, — я выпрямилась. — Новые работы. Маяки хорошо берут. Он взял один — маленький, с ракушками у основания. — Прекрасная работа. Я хотел бы купить несколько. И ещё поговорить. — О чём? — О море, — он усмехнулся. — О сувенирах. О делах. Но не здесь. Рынок закрывается через час. Может, прогуляемся после по берегу? Там тише. Я помедлила ровно секунду. Потом кивнула. — Хорошо. Я закончу и подойду. Он коротко кивнул и отошёл. Грета тут же толкнула меня локтем. — Это кто? — Тот самый мужчина. С берега. — Ну-ну, — она хмыкнула. — Тот самый. Так я и поверила, что он просто за сувенирами. Я не стала спорить. --- Он ждал меня у кромки воды, там же, где мы встретились в первый раз. Ветер трепал его волосы, плащ хлопал на ветру. Берег был пуст — только чайки кричали над волнами. — Вы часто здесь гуляете? — спросил он, когда мы пошли вдоль берега. — Часто. Здесь хорошо думается. — Знаю. Я тоже люблю это место. Когда корабль в порту, всегда прихожу сюда. — Вы капитан? — догадалась я. — Да. Торговый флот. Мой корабль стоит у третьего причала. — А мы ведь так и не познакомились, — сказала я. — В прошлый раз. Вы дали мне ракушку и ушли. Я даже имени вашего не знаю. — Я Рейнхарт, — сказал он. — Рейнхарт из дома Вэлл. Но все зовут меня Рейн. Так проще. — Рейн, — повторила я. — Красивое имя. — А вы — леда Джорджия. Вдова Кайн. Я слышал о вас на рынке, — он слегка улыбнулся. — Но, кажется, вы не похожи на дурочку, о которой болтают соседи. — Соседи много чего болтают, — сказала я. — Я предпочитаю делать дело. — Это заметно. Мы шли дальше, и он рассказывал о своём корабле, о плаваниях, о штормах и о портах, в которых бывал. Я слушала и ловила себя на мысли, что его голос успокаивает. Потом разговор зашёл о сувенирах.— Я хотел сделать вам предложение, — сказал он. — Ваши работы — маяки, кулоны, картины — они хорошо идут. Моряки любят такие вещи. Я бы хотел скупать их для других портов.