Глава . 13.Долговая яма.
День клонился к вечеру, когда я вышла из мастерской. Мира и Тира уже ушли, мальчишки убежали домой час назад, и я задержалась, чтобы закончить последнюю партию маяков для Рейна. Руки пахли клеем и деревом, спина ныла, но настроение было хорошим. Дело шло. Долг уменьшался. В доме пахло свежей краской. Я заперла дверь склада и повернулась к дороге. И в тот же миг чьи-то руки схватили меня сзади. Я даже не успела вскрикнуть. На голову опустилась плотная ткань, завязали глаза, и мир исчез — только темнота, только запах немытых тел и рыбы, только грубые пальцы на моих локтях. — Тихо, — сказал голос над ухом. — Не дёргайся, ничего с тобой не сделают. Пока. Меня повели. Я не сопротивлялась — смысла не было. Вместо этого я стала слушать. Шаги — двое, может, трое. Запах — рыба, соль, водоросли. Значит, порт. Мы шли недолго, минут пять-семь, не больше. Под ногами сначала была брусчатка, потом что-то мягче — утоптанная земля. Потом ступени вниз. Много ступеней. Пахнуло сыростью, камнем, чем-то затхлым. Подвал. Мы спускались в подвал. Я считала шаги. Двадцать три ступени. Потом коридор — шагов тридцать, поворот направо, ещё пятнадцать шагов. Эхо гуляло под сводами, и я поняла: помещение большое, с каменными стенами. Возможно, старые портовые катакомбы. Я слышала о таких — под городом тянулась сеть подземных ходов, оставшихся ещё со времён основания порта. Меня провели через дверь — деревянную, тяжёлую, судя по скрипу, — и остановили. Повязку сдёрнули. Я заморгала, привыкая к свету. Это была комната. Не камера, не подвал — комната. Большой стол из тёмного дерева. Диван с кожаной обивкой. Полки с бумагами. Масляные лампы в кованых подставках. Обстановка напоминала кабинет. И кабинет недешёвый. За столом сидел мужчина. Он был немолод, но возраст его ощущался не в морщинах, а в той особой плавности движений, какая бывает у хищников, научившихся ждать. Острые скулы. Тонкие губы. Глаза — холодные, светлые, как льдинки в стакане бренди. Одет добротно, но без показной роскоши. Перед ним на столе лежала бумага — пожелтевшая, с загнутыми краями. Он пододвинул её ко мне. — Леда Джорджия, — произнёс он. Голос был тихим, вкрадчивым. — Вдова Орвина Кайна. Рад познакомиться лично. Цветы вам понравились? Я перевела взгляд с него на бумагу. Лилии. Так вот кто их прислал. — Кто вы? — спросила я, стараясь говорить спокойно. — Имя вам ничего не скажет. Для наших общих дел достаточно знать, что ваш покойный муж был мне должен. Он пододвинул бумагу ближе. Я опустила взгляд. Расписка. Почерк