И красивый мужчина, который за неё заплатил целое состояние». Я покосилась на дверь, за которой скрылся мой новый хозяин. «Кстати, о мужчине. Он ничего так. Высокий, плечистый, борода с проседью. Не юнец, но и не старик. Есть в нём что-то такое… властное. Приятно властное. Не как у Катрана — тот давил, а этот просто знает себе цену». Я одёрнула себя. «О чём ты думаешь, Джорджия? Ты в плену. Тебя купили. На аукционе. Как мешок с пряностями». «Ну да, — ответил мой внутренний голос. — Но мешок с пряностями не селят в таких комнатах и не окружают такой красотой. Так что, может, всё не так плохо?» Я не успела додумать эту мысль, потому что началось спа. Меня уложили на мягкую кушетку. Две служанки занялись моими руками — подпиливали ногти, втирали масла. Третья колдовала над бровями — выщипывала лишние волоски тонкими серебряными щипчиками. Четвёртая занималась губами — нанесла на них сладкий бальзам. Потом принесли горячий воск, и я на секунду напряглась, но служанки работали так ловко, что я почти ничего не почувствовала. После этого меня натёрли ароматным маслом и оставили отдыхать на подушках.Я лежала, разглядывая свои новые ногти — аккуратные, блестящие, — и думала: «В прошлой жизни я на такое не заработала бы и за год. Учительская зарплата, знаете ли, не предполагает спа-процедур с жасминовым маслом. Самое большое баловство — маска из овсянки на кухне. А тут… тут целый арсенал красоты». — Вот это я понимаю — попаданка, — пробормотала я. — Не то что некоторые: попала в мир магии и сразу мир спасать. А тут — полежи, отдохни, бровки выщипай. Я, кажется, начинаю понимать, в чём плюсы гарема. И тут принесли кофе. Служанка поставила передо мной поднос. На нём стояла маленькая чашка из тонкого фарфора — белая, с золотым ободком, — и тарелочка с восточными сладостями: пахлава, рахат-лукум, что-то ореховое в мёде. Из чашки поднимался пар. И запах. Я замерла. Кофе. Настоящий кофе. Свежесваренный. Горячий. С кардамоном. Я поднесла чашку к губам, и слёзы навернулись на глаза. Честное слово. Я столько месяцев мечтала об этом вкусе. Я искала его в каждом разговоре, в каждом порту, в каждой записке Рейна. А он — вот он. В гареме. В восточном дворце. На шёлковых подушках. — Господи, — прошептала я. — Я нашла его. Я сделала глоток и чуть не застонала от удовольствия. Горький, глубокий, согревающий. С кардамоном — как я любила по воскресеньям в той, прошлой жизни. Я сидела на подушках, пила кофе, ела пахлаву и думала: «А может, ну его? Остаться здесь? Гарем, спа, кофе каждый