рисунку: медную, с длинной деревянной ручкой, почти как настоящая джезва. Рядом с туркой стояли чашки — маленькие, из обожжённой глины. Я заказала их у гончара, и на каждой было выдавлено: «Кофейня Кайн». Моё имя. Моё дело. Оборудование я искала долго. Жаровня для обжарки зёрен — её пришлось делать на заказ, потому что никто в городе не понимал, зачем нужно обжаривать то, что и так растёт. Ступка для помола — каменная, тяжёлая. Котёл для горячей воды. Кувшины. Сита. Всё это собиралось по крупицам, как мозаика. И вот, наконец, всё было готово. Утро открытия выдалось солнечным. Я стояла у doors своей кофейни, смотрела на вывеску — «Кофейня Кайн» — и не верила своим глазам. Я сделала это. От похоронной ямы до кофейни. От пустого буфета до собственного дела. От «дурочки» до хозяйки. Мальчишки стояли рядом — нарядные, в новых рубашках, которые я купила специально к открытию. Марта ворчала, но я видела, как она украдкой вытирает глаза. Мира и Тира держали подносы с первой партией кофе. Грета стояла в толпе и подмигивала мне. А потом из порта пришёл Рейн. Его корабль вошёл в гавань на рассвете, и он явился прямо к открытию — в капитанском плаще, пропахший морем, с улыбкой на обветренном лице.— Я же обещал, — сказал он, подходя ко мне. — Не мог пропустить такое событие. — Вы как раз вовремя, капитан, — сказала я. — Первая чашка — вам. Я вошла за стойку. Взяла турку. Насыпала свежемолотый кофе — с нашей плантации, с нашей земли, выращенный нашими руками и магией Роана. Залила холодной водой. Поставила на огонь. Кофейня наполнилась ароматом. Гости, пришедшие на открытие, замолчали. Этот запах был новым для них — горький, пряный, тёплый. Я видела, как расширяются глаза, как люди переглядываются и принюхиваются. Когда кофе был готов, я разлила его по чашкам. Первую протянула Рейну. Он взял её, поднёс к губам, сделал глоток. И улыбнулся. — Это волшебство, — сказал он. — Настоящее волшебство. — Нет, — ответила я. — Просто кофе. Потом я раздала чашки остальным. Марте. Мальчишкам — им я налила кофе с молоком и сахаром, чтобы не пугать горечью. Мире и Тире. Грете. Всем, кто помог мне пройти этот путь. Ники попробовал и сморщился. — Горько! — Зато бодрит, — сказала я. — Допивай. Лаэрт выпил молча, но я заметила, как он потом долго разглядывал пустую чашку. К вечеру в кофейне не было свободных мест. Люди приходили, пробовали, удивлялись. Моряки спорили, обсуждая вкус. Купцы спрашивали о поставках. Женщины заказывали кофе с молоком и сладостями. Я стояла за стойкой, варила чашку