- Где Николь? - произнес я, стараясь удержать голос спокойным, но гнев пробивался сквозь слова. - Она там, не так ли?
Горничная лишь опустила голову, не в силах произнести ни слова. Внутри меня всё закипело, и, не дожидаясь её ответа, я рванул внутрь. Ступая по коридорам южного крыла, я чувствовал, как злость разгорается, словно огонь, поглощая даже последние остатки самообладания.
Почему эта девчонка ослушалась меня? Разве не было ясно, что ей не следует там находиться? Мысли о том, что она могла пойти наперекор моим словам, сводили меня с ума. Неужели она делает это на зло мне?
Я быстро пробегал мимо знакомых дверей, представляя, как Николь могла оказаться в этом затмении из-за своей настойчивости. Каждый шаг приближался к осознанию, что, возможно, я сам стал причиной её упрямства, когда отверг её чувства, не желая понимать её боль. Тем не менее, гнев отказывался раствориться, как будто он служил мощным двигателем, подстегивающим движение вперёд.
В конце коридора я замер, прислушиваясь - могло ли показаться, или Николь всё же была где-то поблизости? В конечном итоге я заметил открытую дверь и понял, что она была именно там. Моё сердце сжалось от осознания, что, возможно, я почти опоздал. Я пулей влетел в комнату, и первая картина, которая предстала передо мной, была Николь, внимательно рассматривающая портрет над камином.
- Что ты здесь делаешь? - выпалил я, голос звучал грозно, словно излучая невидимую угрозу.
Она обернулась, и я увидел, как её глаза отразили удивление и испуг. В этот миг во мне разразилась буря эмоций: не только гнев, но и тревога, что могла произойти какая-то беда. Я почувствовал, как неумолимое беспокойство снова охватывает меня.
Николь начала что-то придумывать в своё оправдание, но я уже почти не слышал этих слов. Злость наполняла меня, разрывая душу на части, как горький яд. Я начал двигаться в её сторону, сдерживая всё то, что копилось внутри. Но когда она спросила о девушке на портрете...
Всё. Мои эмоции переполнили чашу моего терпения, и я сорвался. Гнев пронзил меня, как удар молнии. Я одним движением смёл всё, что находилось на столе - книги, свечи, предметы, и всё это с грохотом упало на пол. Звук раздался в комнате, как крик души, обречённой на страдания. Я уже почти ничего не видел, ослеплённый своей яростью.
Чтобы не наделать глупостей, я отступил к камину и крепко схватился за его край, как будто это могло остановить нарастающий поток отчаяния. Тяжелое дыхание вырывалось из груди, и в голове звучал только один вопрос: «Как она могла?».