- Что... Что ты делаешь? - хихикнула я, когда он наконец дал мне возможность глотнуть воздуха.
- Наследника, внука, ребенка... Называй, как тебе будет удобно, - ответил он с игривой улыбкой и начал целовать мою шею. Я почувствовала, как по всему телу пробежала дрожь от его нежных прикосновений.
- Но мы же дома у моих родителей! К тому же, весь замок, словно, забит родственниками! - заметила я, стараясь сохранить хоть немного здравого смысла.
- Это делает процесс даже более увлекательным, - ответил Винсент, оторвавшись на мгновение и пожимая плечами, как будто это было самой естественной вещью на свете.
Его смех заставил меня выделить в себе ту часть, которая была так же игривой и капризной. Мне было весело и стыдно одновременно, что мы оказались в такой ситуации. Я старалась отвлечься от настроения безудержной игривости, но было сложно, когда он продолжал меня соблазнять своим вниманием.
- Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? - попыталась я ещё раз противостоять его натиску, но в голосе моём уже слышалась неуверенность.
- Мы не можем упускать возможности, когда они появляются, - сказал он с улыбкой, и я почувствовала, как он вновь касается моих губ своими, в этот раз более настойчиво, заставляя меня забыть о всех сомнениях.
Эта мгновенная близость, моменты, полные нежности и страсти, могли заставить исчезнуть все барьеры. Я поняла, что именно таких мгновений я так ждала. Не смотря на непростую ситуацию, я чувствовала, как каждый поцелуй, каждое прикосновение глубже проникает в мою душу.
- Винсент, - сказала я между поцелуями, - я, похоже, не смогу остановиться...
- Это именно то, что я и хочу, - произнес он, посмотрев мне в глаза, полные надежды и тепла.
Я уже не могла сопротивляться ветру нахлынувших эмоций. Всё, что имело значение в этот момент, - это мы и наша близость.
Винсент навис надо мной на вытянутых руках. Несколько секунд мы зачаровано смотрели друг другу в глаза, а потом я перевернулась на живот и почувствовала осторожное прикосновение к спине. Длинные, чуткие пальцы мужа высвобождали из петель жемчужные пуговки, что мерцающим рядом тянулись до пояса платья.
Руки Винсента спускались все ниже. Все больше пуговиц было расстегнуто. Замерев в предвкушении, я дышала в подушку, от которой исходил свежий аромат ландышей, и слушала, как надо мной жадно хватают ртом воздух.
- Я люблю тебя, - вдруг шепнул Винсент со смесью восхищения и растерянности, будто изумляясь силе собственных чувств. - Можно я разденусь?
- А зачем мы здесь, собственно, собрались? - произнесла я, хотя мне казалось, что это выпитый алкоголь говорит за меня. - Конечно, раздевайся. Я настаиваю.