— … Хотя этот пару лет назад пропал куда-то, — перебил сам себя зеленщик. — Помер, наверное, он старый был совсем. Наконец-то Мастер Костей прибрал обмудка.
Дзимвел слушал и диву давался. Никто, ни один человек в этом мире не отозвался о Кардаше хорошо или хотя бы нейтрально.
Он подозревал что-то такое. Помешанный на власти король-чародей бросает страну и становится демоном. Конечно, можно было списать на стремительный спуск к обрыву под названием «смерть от старости»…
Но теперь понятно, почему он не спешит вернуться и продолжить править. Некем больше.
Конечно, он заплатил собственной страной. Причем не передал ее в качестве новой колонии, а лично совершил колоссальную гекатомбу. Всех своих подданных принес в жертву конкретным демолордам.
И демолорды явно сочли такую сделку выгодной. Семь миллионов душ, многие из которых наверняка стоили дороже одной условки. Тут же все тавматурги. Все немного колдуют, а волшебники в среднем ценнее обывателей.
Удивительное злодеяние для человека. Выходящее из ряда вон. Уничтожить целую страну в одночасье, чтобы получить бессмертие… и пару крыльев.
И он явно считает, что дело того стоило.
Теперь Дзимвел окончательно убедился, что новичок — это проблема. Кардаш может оказаться ему не по зубам… он сильнее, старше и, возможно, умнее. Он маг. Он владеет множеством трюков, лишь часть которых раскрыл Дзимвелу. Кардаш склонен ко лжи, но явно не потому, что чувствует себя уязвимым. Он скрывает как можно больше, потому что строит собственные планы — и Дзимвелу в них, возможно, места нет.
Или же… как он там говорил?.. Пятьсот курьеров и разнорабочих?
— Нет, спасибо, — произнес вслух Дзимвел.
— Что?.. — отлепил от стола красную рожу боцман.
— Мысли вслух, — сказал Дзимвел. — Спи.
Расспросы матросов и мастеровых дали ему общую картину, но Дзимвел хотел большего. И за этим большим он отправился в Кардашмар.
Название этой страны само по себе было показательным. Кардаш не чужд бахвальства. Назвать державу собственным именем!.. Даже Бельзедор так не поступил!
А идя по столице Кардашмара, Дзимвел увидел еще много показательного.
Тут были статуи. Повсюду стояли памятники, в которых вполне узнавался Кардаш, хотя и в его прежнем, человеческом облике. Все еще крепкий для своего возраста, но все же куда более сухой, с избороздившими лицо морщинами и седой бородой.
И статуи не повторялись, все были разные. Одни изображали властелина в раздумьях, с длинным ниспадающим свитком и гусиным пером. На других он посылал войска в атаку, указывая куда-то вдаль, и лик его был грозен, но благороден. На третьих он ласково улыбался, и его обступали смеющиеся дети.