Они их молоком детей кормят, да и сами уплетают, да еще и готовят на нем всякое. Существо не раз и не два угощали этим всяким женщины и дети, а существо нехотя жевало подачки, глядя на самих угощающих.
Лучше бы кусками самих себя угощали. Как мама.
Мама была доброй. И злой. Доброй — потому что сделала существо, кормила его и подарила свои плоть и дух. А злой — потому что не дала больше, а потом еще и отослала от себя. Бросила.
Она сказала, что дает самое важное — зубы, глаза и руки. Существо должно съесть их, чтобы стать полнее. Цельнее.
Законченной.
У существа есть и другие части существа, но это теперь навсегда будет сильное. Как у самых сильных демонов. Как у фархерримов.
Фархерримы такие вкусные, потому что мама была фархерримом.
— Хисаданних! — донесся оклик.
Существо перевело множественный взгляд. Да, Хисаданних. Имя. Его имя. Ее имя. Она — Хисаданних.
— Привет, Пастырь! — сказала она, перемещаясь к бронзовому фархерриму. — Я охотилась! Хисаданних охотилась!
— Ты молодец, — коснулся ее волос Пастырь. — Успешна ли была охота?
— Да! — оскалилось существо.
На землю упала прозрачная слюна. Существо разглядывало Пастыря, любовалось им.
Он красивый. Самый красивый. Все фархерримы красивые, но никого нет лучше Пастыря. Он ловкий, быстрый, сильный. У него бронзовая кожа, орлиный нос, широкие плечи и гордая осанка. Мало разговаривает, зато лучше всех охотится. Лучше всех понимает даже тех, кто не говорит. И лес.
Поэтому он самый умный. И добрый. Он ко всем добрый, но Хисаданних особенно приятно, что он такой добрый к ней. Он ее выделяет.
Как же хочется откусить от него кусочек.
— И у меня успешна, — сказал Пастырь, сбрасывая тушу аргера. — Были такие же?
— Да!
— Значит, не один. А еще кто-нибудь был?
Существо задумалось. Кто-нибудь?.. Много кого было. О ком Пастырь спрашивает?
К туше уже бросились два костяных кота. Сгустились из воздуха, появились из ниоткуда. Опустил к мясу морду и ручной двурог — да еще грозно захрапел, уставился налитыми кровью глазами. Существо заволновалось, но тоже метнулось к аргеру, пока все не сожрали. Только покосилось на Пастыря — позволяет ли, не прогонит ли?
Не прогнал. Даже оторвал существу особый кусок. Отхватил огромным блестящим когтем, кинул отдельно и снова спросил:
— Ну? Был кто-нибудь?
— Да, — сказало существо, хватая мясо.
— Перечисли.
— Ум-мум-мум…
— Хисаданних, не заставляй меня смотреть самому. В твоей голове.
Существо немного тревожно вытянуло шею. Ему не нравилось это. Когда Пастырь залезал… туда. Было неприятно. Зверям такое нормально, но Хисаданних — не зверь. Не зверодемон, а демон. Просто не такая умная, как Пастырь и другие, поэтому он может залезать ей в голову. Не может управлять, как обычными зверями, но может… немного управлять.