И с каждым днем он делает это все лучше.
Хисаданних это не нравилось. Но Пастырь вкусно кормил и не обижал. Он давал бегать почти везде, где хочется. Даже играл с ней. Говорил, что она смышленая. Особенно когда Хисаданних рассказывала все, что видела своими глазами — а их у нее много.
С Шепотом и Тенью Хисаданних раньше тоже играла. Когда те были котятами. Но это было давно, целых один, два… три года назад. Тогда Хисаданних и сама была котенком… нет, была маленькой Хисаданних. Ее тогда воспитывала Наставница, и она играла с маленькими фархерримами и котятами.
Теперь Шепот и Тень с ней не играют. Они слишком выросли и играют только с добычей. Хисаданних не добыча, но и они — не добыча. Если она слишком к ним приближается, они издают… молчание. Костяные коты очень тихие, о них обычно и не знаешь, пока они не начинают тебя рвать.
Но это очень многозначительное молчание. Такое молчание, когда сразу понимаешь, что лучше отступить… иначе с тобой начнут играть.
— Хисаданних… я видела трех рогатых двуногих, — сказало существо. — С острыми блестяшками. Хисада… я к ним не подходила. Испугалась. Они не заходили глубоко, только постояли на границе, посмотрели и ушли. Хиса… я следила за ними, но они не вернулись. Хи… я больше никого не видела.
— Гохерримы, — цокнул языком Пастырь. — Опять. Ладно. Молодец, Хисаданних, ты все правильно сделала. Идем.
— Домой? — спросило существо.
— Домой.
Домой возвращались все вместе, но немного по отдельности. Не будь тут Пастыря, все бы моментально передрались. Шепот и Тень набросятся на Угара, Клык нападет на Быстрого, а Искра… Искра, наверное, на Хисаданних. Искра ее не любит… хотя Искра никого не любит. Она громоед, а громоеды злые и нападают на всех подряд, хотя и непонятно зачем, ведь мяса-то громоеды не едят.
Они прошли мимо деревьев с мертвецами. Хисаданних давно выучила этот путь вдоль незримой границы урочища. Пастырь любит на всякий случай сделать лишний круг. А Хисаданних и не против, ей приятно гулять с Пастырем и остальными.
У деревьев Пастырь приостановился. Взмахнул крыльями, повис в воздухе, выбрал ветку получше и насадил на нее голову аргера… хотя как голову? Аргеры похожи на бугристые комки с четырьмя пастями и страшными когтями. Пастырь насадил половину черепа с налипшим тут и там мясом, с клычищами, с торчащими жилами. Получилась такая огромная страшная маска.
Деревья с мертвецами и сами по себе стража. Это сатинкаге, жадные деревья. Их кора очень клейкая, а из нее растут мелкие шипы, и если кто-то по незнанию их касается — прилипает намертво. А сатинкаге тянет из него жизненную силу, как нормальные деревья — воду из земли.