— Конкретно об этой части — нет, я специально следил. Решай быстрее.
— Попроси что-нибудь более адекватное, — сказал Дзимвел. — Трудно будет держать за руку каждого. Попроси бессмертия.
— А, спасибо, что напомнил. Бессмертие я тоже хочу.
— Тоже?..
— Тоже.
В гробовой тишине раздался хохот. Ао и Каладон покатились со смеху, а сзади разулыбались Лахджа и Такил. Они о чем-то тихо переговаривались.
— Дзимвел, я поддерживаю это условие, — сказал Агип.
— И я, — прохрипел Рокил, от которого уже валил пар и немного пахло шашлыком.
— Что угодно, только быстрее, — сказал Ветцион.
Из носа и глаз у него пошла кровь, хотя он даже не переменился в лице.
— Ладно, — сомкнул вежды Дзимвел. — Ты получишь то и другое… вероломный волшебник.
В его голосе в кои-то веки скользнуло раздражение. Слишком много препон, а время поджимает.
Дегатти кивнул и расстегнул фибулу плаща. Струящяся ткань с шуршанием упала к ногам волшебника, и тот коснулся притихшей Тьянгерии. Дотронулся там, где она не могла вцепиться или полоснуть его лапой, и громко выдохнул.
— Держите ее крепче, — сумрачно сказал он. — Будет трудно.
— Быстрее, — сквозь зубы процедил Рокил.
Дегатти сосредоточился. Вот оно. Его Великий Труд. Прежде таковым было слияние с Лахджой, но это детская забава в сравнении с тем, что предстоит сейчас.
Сделать фамиллиаром демолорда. Против его воли. Связанного, стреноженного, обездвиженного и лишенного сил, но демолорда.
На плечи легли руки Лахджи. Все еще перевязанные. Она передала мужу всю энергию своей души, какую могла, а с ней, в свою очередь, поделились другие апостолы.
Немыслимая мощь прошла сквозь Майно Дегатти. Целая ватага демонов словно уселась ему на плечи. И всю эту энергию он направил в Тьянгерию — захватил, сдавил и потянул на себя.
Все исчезло. Они словно оказались друг против друга в бесконечной пустоте. Смертный волшебник и гигантская, чудовищная сколопендра. Человеческие глаза смотрели в пару бездонных, холодных буркал, за которыми были только Тьма и смерть.
В отличие от Лахджи, Тьянгерия сотрудничать не собиралась. Для нее это означало не спасение, а гибель, и она билась, как раненое, загнанное в угол животное. Клокочущая волна демонической силы обрушилась на Дегатти, обдала его разум смертным страданием во всех своих ипостасях.
Он едва устоял на ногах. Его охватил непредставимый ужас. Воля подверглась небывалому испытанию.
Это оказалось… слишком. Чересчур, чрезмерно. Он взвалил на себя непосильную ношу. Волшебник почувствовал, что сейчас рухнет, рассыплется… но сзади придержали любящие руки.