— Можешь, женщина, — выдохнул он и прижался чуть ближе; этот огромный орочий член напрягся навстречу её набухшему, насквозь промокшему жару. — Если ты всё еще желаешь этого. Ты хочешь, чтобы я остановился?
Нет, он не мог остановиться, и Джул отчаянно замотала головой, даже когда судорожно глотала воздух, пытаясь собраться с мыслями. Она хотела этого, она должна была хотя бы попытаться получить это; каково это будет — когда он скользнет внутрь…
— Попроси меня, — прозвучал его голос, плавный, уверенный, неумолимый — жидкое удовольствие в ушах Джул, в её мыслях. — Умоляй меня, и я наполню тебя.
С этими словами он придвинул эту твердость еще ближе, и пока Джул ахала и таращилась, его большая рука поднялась и один раз провела по нему снизу вверх. Сгущая эту капающую слизь до ровного непрерывного потока, и — Джул издала короткий резкий вскрик — проливая её на её всё еще сжимающуюся влагу.
Это было горячо, липко, скользко, восхитительно, а вид этого — еще более: этот сочащийся член теперь был соединен с ней толстой белой нитью. В то время как большая рука выкачивала еще больше,о блядь , вытекая еще гуще, скапливаясь горячим и голодным озерцом на ней, втекая в неё.
— Ты хочешь большего, — прошептал он. — Умоляй меня.
Дыхание Джул всё еще было прерывистым, заставляя её груди вздыматься и подрагивать, а её бедра почему-то раздвинулись шире; её влага была открытой, обнаженной и отчаянной. Впитывая его семя, стремясь всосать его внутрь, и она не могла отказаться от этого, только не сейчас…
— Ладно, — выдавила она. — Да. Сделай это.
Раздался отчетливый вдох, видимое подергивание этой сочащейся твердости, а затем еще один смешок, низко в его горле.
— Я сказал: умоляй, женщина, — выдохнул он, но на глазах у Джул он подтянул её еще немного вверх и придвинулся ближе. И — всё тело Джул содрогнулось — его горячая, истекающая каплями головка наконец коснулась её, лишь слегка мазнув по её набухшему задыхающемуся жару.
— Умоляй, — сказал он, но слово прозвучало рваным, а его собственная грудь тяжело вздымалась и опускалась под туникой. — И ты получишь это.
Умолять. Он был пьянящим, волнующим, живым, прижимаясь к ней, и Джул каким-то образом чувствовала, как эта твердость рвется внутрь. В то время как её тело тянулось навстречу, чтобы втянуть его глубже, но он удерживал её на месте, выжидая, ублюдок.
— Пожалуйста, — сказала Джул, потому что не осталось ни одной другой мысли, кроме потребности в нем, колотящейся яростно и отчаянно, заглушая всё остальное. — Пожалуйста. Наполни меня.
Он громко застонал — этот звук стал обжигающим вихрем удовольствия, — а член, прижатый к ней, налился, дернулся, запульсировал.