— По имени, — выдохнул он. — Пожалуйста, женщина. Джул.
Пожалуйста. Джул. И именно это единственное слово столкнуло её в пропасть, потому что это он сделал первым, он дал это ей, а не просто взял. Он хотел этого так же сильно, как и она.
— Пожалуйста, Гримарр, — прошептал голос Джул, умоляя. — Пожалуйста, трахни меня. Наполни меня. Сделай меня своей парой.
Звук из его горла был густым, раскатистым, живым — и наконец-то, наконец-то он оказался там. Вжимая эту горячую, сочащуюся твердость в неё, внутрь неё, погружая её между её влажными губами, раздвигая их,о блядь.
Рот Джул вскрикнул, слишком громко, но боли не было, пока еще нет. Только скользкий твердый жар, медленно и целенаправленно скользящий внутрь, и Джул уже чувствовала, как он утолщается, расширяется. Заставляя её шире растягиваться вокруг него, раскрывая её, чтобы вместить его.
И боги, он казался огромным. И тесным, и плотным, и запертым; теперь появилось сопротивление, замедлявшее его движение. Но он не останавливался, просто продолжал толкаться, пронзать, вторгаться; и откуда, блядь, в нем столько всего, как она вообще сможет вместить еще больше…
— Хорошая женщина, — выдохнул этот голос, и тело Джул сжалось еще плотнее, полностью обхватив его. — Тебе больно?
Кружащимся, визжащим мыслям Джул потребовалось слишком много времени, чтобы понять это, чтобы она смогла покачать головой.
— Нет, — выдохнула она, и каким-то чудом это было правдой. Даже с этим членом размером со ствол дерева, вклинившимся в неё наполовину, было только удовольствие, только острая, кричащая жажда. — Не смей останавливаться, орк.
Он снова рассмеялся, на этот раз с оттенком чего-то похожего на облегчение, и появилось больше жара, больше давления. Толкаясь жестче, глубже, чудесно, немыслимо, и Джул почти чувствовала, как этот член дышит, вибрирует, содрогается от основания до кончика, выплескивая еще больше этого густого насыщенного семени глубоко внутри неё,о черт.
Еще один сильный толчок, один сдавленный вздох из его горла — и вот, о боги, он вошел. Их тела плотно сомкнулись, её раздвинутые бедра вжались в его бедра, а выпирающая тяжесть его яиц огромно и волнующе давила снизу.
Боги. Всё тело Джул покрылось потом и задыхалось; насаженная, как свинья на вертел, она чувствовала, что весь мир сузился до этого массивного члена, втиснутого между её ног. Наполняющего её, как он и обещал, сочащегося семенем внутри неё; и в её кричащих, мечущихся мыслях что-то, казалось, сдвинулось, вздрогнуло и изменилось.
Она чувствовала себя… великолепно.
— Блядь, — ахнула она, и ей было уже всё равно, что она говорит и что он слышит. — Это так хорошо, Гримарр.