Сначала она начала изучать комнату, поначалу неуверенно. Осмотрела кровать на стальном каркасе и её голый матрас — на нем отпечаталась вмятина в форме Гримарра, и пахло от него тоже им. Затем её взгляд привлекла странная картина: на стене напротив кровати висели несколько гобеленов человеческой работы. На одном — привычные изображения лордов, лошадей и одержанных побед, а на другом — Джул склонила голову — сцена, где кровожадные черные орки разрубают на куски перепуганных людей, проливая кровь у себя под ногами.
Теперь, когда Гримарр ушел, Джул могла почти оценить иронию того, что капитан орков вывесил подобный гобелен. Она вернулась к кровати и легла на неё, в ту самую ложбинку, что оставил Гримарр. Убедившись в своих подозрениях, что этот гобелен был главным, что представало его взору, когда он лежал здесь, — и зачем бы кому-то этого хотеть? Для мотивации? Удовлетворения? Как стимул для ночных сновидений?
Стоило лечь на кровать, как запах Гримарра стал еще сильнее, и Джул не задумываясь перевернулась на живот, вдыхая эту глубокую мускусную сладость.Ну не могут орки так приятно пахнуть ; наверняка отчасти именно поэтому она была такой дурочкой прошлой ночью, она была в этом уверена…
И вот нахлынули воспоминания — такие сильные, такие живые в мыслях Джул. Эти теплые руки, прикасающиеся к ней, ласкающие её с таким намерением, с таким благоговением. Этот голодный рот на её коже, вкус этого умелого языка на её языке. Вид этой огромной набухшей твердости с густой белой нитью, сочащейся с кончика…
Да проклянут её боги; Джул вскочила с кровати и быстро обошла комнату. В ней больше ничего не было, только кровать и эти проклятые гобелены. Она подошла к окну и выглянула наружу. Судя по положению луны, оно выходило на юг, и было слишком маленьким, чтобы через него пролезть; но, может быть, если она попытается, Гримарр вернется и накричит на неё, а она накричит на него, и тогда…
Она потерла лицо, а затем потянулась к самому окну, ощупывая его толстые края. Камень был гладким и округлым, словно отшлифованным долгим временем, и на нем не было видно ни трещин, ни уязвимых мест. Даже сильный удар ногой по самому многообещающему, казалось бы, углу не принес ничего, кроме острой боли в ноге; Джул раздраженно выдохнула и вместо этого направилась к каменным стенам комнаты.
Но за исключением дверного проема с занавеской, который Джул старательно обходила стороной, стены были такими же гладкими и бесшовными, без малейшей трещины, щели или мышиной норы. Даже стальной каркас кровати не имел ни единого шва или заклепки, словно был выкован целиком, и Джул хмуро уставилась на него, постукивая ногой по каменному полу. Возможно, кровать можно как-то разобрать, возможно, она могла бы позвать Гримарра обратно и спросить, а потом…