Она кивнула, не сводя с меня глаз. В её взгляде был немой вопрос: «Что происходит? Что с моим отцом?»

Я не мог ответить. Пока не мог.

Жестом я указал менталистам на дверь и вышел первым.

Коридор реанимационного отделения был пуст и тих. Только гудели лампы под потолком да откуда-то издалека доносился приглушённый писк мониторов.

Я отошёл от двери палаты на несколько шагов и остановился, скрестив руки на груди. Серебряный и Шпак последовали за мной. Дверь за нами закрылась с мягким щелчком.

Маски можно было снимать.

— Хорошо, — сказал я, и мой голос прозвучал жёстче, чем я планировал. — Теперь объясните мне, какого чёрта здесь происходит. Кто это сделал и зачем?

Серебряный несколько секунд молчал, разглядывая меня своими ледяными глазами. Потом еле заметно кивнул, будто я прошёл какой-то тест.

— Архивариус, — произнёс он.

Одно слово. Как будто оно ничего не значило, но интонация, с которой его произнес менталист заставила меня напрячься.

— Архивариус? — переспросил я.

— Да, — кивнул Серебярный. — Не слышал про него?

— Нет, — качнул головой я.

— О нем писали газеты не так давно. Все думали, что он мёртв. Или в бегах.

— Все так думали, — Шпак прислонился к стене, засунув руки в карманы. Его обычная язвительность куда-то делась, уступив место чему-то похожему на профессиональную серьёзность. — В том-то и проблема. Архивариус — это не человек в привычном смысле. Это… концепция. Идея. Методология. Конечно, персона за этой кличкой кроется, но суть…

Серебряный поднял руку, останавливая поток красноречия своего коллеги.

— Позволь, я объясню, — его голос был ровным, лишённым эмоций, как зачитываемый вслух протокол. — Архивариус — менталист-отступник. Один из сильнейших, каких я встречал за свою карьеру. Его специализация — создание ментальных конструктов. Переписывание личности. Он может взять человека и превратить его в… — Серебряный помедлил, подбирая слово, — … в инструмент. В куклу с заданной программой, которая выглядит как человек, говорит как человек, но внутри — пустота и набор инструкций.

— То, что мы видели в палате, — добавил Шпак, — классический почерк. Идеальное физическое восстановление, потому что телу больше не нужно тратить ресурсы на такую ерунду, как личность, эмоции, память. Всё это заменено конструктом. Программой, которая имитирует поведение, но не является им.

Я вспомнил пустые глаза Сергея Петровича в тот момент, когда Шпак нанёс свой ментальный удар. Вспомнил эту жуткую секунду перезагрузки.

— Как вы поняли, что это он? — спросил я. — Почему Архивариус?

Серебряный чуть склонил голову набок.