* * *

Ординаторская Диагностического центра пахла свежим кофе из недавно установленной кофемашины. Семён Величко сидел в мягком кресле у окна, грел руки о керамическую чашку и думал о том, как странно иногда складывается жизнь.

Ещё полгода назад он был обычным ординатором, «Пончиком», которого гоняли за бумажками и не подпускали к серьёзным случаям. А теперь сидит в собственном кабинете — ну, почти собственном, общем, но всё же — в новеньком Диагностическом центре, пьёт приличный кофе и может с полным правом называть себя членом команды Разумовского.

Команды, которая за последние сутки провернула три невозможные операции подряд.

Семён покосился на свою правую руку. Она всё ещё немного ныла — отголосок тех безумных минут, когда он держал аорту умирающей женщины голыми пальцами, не давая ей истечь кровью. Мышцы запомнили это напряжение и, кажется, ещё не до конца поверили, что можно расслабиться.

— … а я ему и говорю: «Мил человек, ты мне зубы не заговаривай. Я тридцать лет на скорой оттрубил, я по запаху чую, когда пациент врёт про свои болячки». А он мне, представляешь, отвечает…

Голос Захара Коровина был густым, с хрипотцой заядлого курильщика, хотя старик бросил эту привычку лет десять назад, и разливался по ординаторской, заполняя её уютным бормотанием. Коровин сидел на диване, закинув ногу на ногу, и травил очередную байку из своей бесконечной коллекции.

Напротив него, подобрав под себя ноги, устроилась Елена Ордынская. Она уже пришла в себя и теперь слушала старика с лёгкой улыбкой на бледном лице, и Семён с удовольствием отметил, что выглядит она сегодня гораздо лучше, чем вчера. Щёки порозовели, тени под глазами стали не такими глубокими, а взгляд утратил ту пугающую пустоту, которая появилась после истории с Загорской.

Биокинез, оказывается, высасывает из человека не только силы, но и что-то ещё. Что-то важное, что сложно определить словами. Семён видел, как Ордынская это делает, и до сих пор не мог решить — восхищаться этим или ужасаться.

— … и что ты думаешь? — Коровин хлопнул себя по колену. — Оказалось, он три дня назад проглотил обручальное кольцо! Жены! Потому что она его застукала с соседкой и хотела развестись! Решил, значит, что если кольца нет — то и брака нет!

Ордынская тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

— И что с ним стало?

— А что с ним станет? Прооперировали, кольцо достали. Жена его всё равно выгнала, но уже с кольцом. Справедливость, так сказать, восторжествовала.

Семён улыбнулся в свою чашку. Коровин обладал редким даром — он умел разряжать атмосферу одним своим присутствием. Рядом с ним даже самые напряжённые ситуации как-то сглаживались, становились выносимыми.