— Я просканировал этого пациента ещё до твоего прихода, Илья. Глубоко. Очень глубоко. На поверхности — всё чисто. Счастливый выздоравливающий человек. Но там, на самом дне, под всеми этими слоями фальшивого благополучия… — он сделал паузу. — Водяной знак. Подпись мастера. След, который Архивариус оставляет на всех своих работах. То ли из тщеславия, то ли как страховка — я до сих пор не понимаю.

— Он всегда подписывал свои работы, — подтвердил Шпак. — Мы этот почерк изучали годами, ещё когда охотились на его сеть. Спутать невозможно.

Я потёр переносицу. Голова начинала болеть от обилия информации, которую нужно было переварить.

— Ладно. Допустим, Архивариус. Допустим, он превратил Орлова в… в это. Но зачем? Какой смысл? — я посмотрел на менталистов. — Орлов — обычный человек. Бывший инженер, а последние годы — пенсионер с проблемой алкоголя. Не политик, не военный, не носитель государственных тайн. Зачем Архивариусу тратить на него такие ресурсы?

Фырк, который всё это время сидел у меня на плече, тихо, почти неслышно, произнёс у меня в голове:

— Может, дело не в старике, двуногий. Может, дело в том, к кому он ближе всего.

Я замер.

Серебряный смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. И в этом взгляде было что-то, от чего мне стало не по себе. Не угроза — скорее, сочувствие. Холодное, отстранённое, но всё же сочувствие.

— Думаю, ты и сам уже догадался, Илья, — произнёс он негромко. — Орлов — это не цель. Это средство доставки. Почтовый голубь, если угодно.

Пазл сложился в голове с неприятным щелчком.

Орлов — отец Вероники.

Вероника — моя… кто? Невеста? Любимая женщина? Человек, ради которого я готов на многое?

А я — человек, который за последний год успел насолить слишком многим. Который лечил дочь Императора. Который создавал антидот от «стекляшки». Который раз за разом вставал на пути у тех, кто хотел бы видеть этот мир совсем другим.

— Он хочет выйти на меня, — сказал я. Это был не вопрос.

Серебряный медленно кивнул.

— Орлов — это приманка. Крючок, на который тебя хотят поймать. И, судя по тому, что мы видели, — крючок уже заглочен.

Тишина повисла в коридоре, тяжёлая и липкая, как предгрозовой воздух.

— Что теперь? — спросил я наконец.

Шпак переглянулся с Серебряным.

— Теперь, — сказал Серебряный, — нам нужно обсудить. Подробно. О том, что ты знаешь, чего не знаешь, и о том, как мы будем вытаскивать тебя из этой ловушки, пока она не захлопнулась окончательно.

Он сделал паузу.

— Потому что если Архивариус вернулся и нацелился на тебя, Илья, — это значит, что проблемы только начинаются.