Я сделал паузу, давая информации усвоиться.

— Определённая частота звука — в данном случае стандартные ноты скрипки, примерно ля первой октавы — заставляет опухоль вибрировать. Она входит в резонанс со звуковой волной, как хрустальный бокал входит в резонанс с голосом оперной певицы.

— И разбивается, — тихо сказал Семён.

— Нет. Хуже. Опухоль не разбивается, она слишком мала и эластична для этого. Но её вибрация передаётся на окружающие нервы. Она посылает хаотичные электрические импульсы по нервным волокнам, как молоточек бьёт по клавишам пианино.

Я показал на левую руку Инги.

— Сначала импульсы бьют по нервам, идущим к руке. Результат — спазм мышц. Такой сильный, что вывихивает пальцы.

Показал на грудную клетку.

— Потом импульсы добираются до диафрагмального нерва. Результат — паралич диафрагмы. Она не может дышать.

Поднял руку выше, к сердцу.

— В следующий раз импульсы могут добраться до нервов, регулирующих сердечный ритм. Результат — фибрилляция. Остановка сердца. Смерть.

Тишина.

Зиновьева первой обрела дар речи.

— Это… это невозможно, — но в её голосе не было убеждённости. — Опухоли не резонируют на звук. Это противоречит всем законам физиологии. Я никогда не читала ни о чём подобном…

— Потому что таких случаев единицы во всей мировой литературе. И большинство из них не были правильно диагностированы. Сколько музыкантов умерло от «внезапной сердечной смерти» во время концертов? Сколько из них на самом деле были убиты своей собственной музыкой?

Тарасов тяжело опустился на стул.

— Твою мать, — сказал он. — Твою же мать. Я чувствовал это. Чувствовал, как оно жужжит под кожей.

— Теперь ты понимаешь, почему МРТ ничего не показывало?

— Потому что в покое оно невидимо, — Зиновьева кивнула, и в её глазах загорелся огонёк понимания. — Оно проявляет себя только под воздействием триггера. Только когда слышит свою частоту.

— Именно. Как хамелеон, который становится видимым только когда двигается.

— Но как… — Семён запнулся. — Как это возможно? Физически? Какой механизм?

— Гломусные опухоли содержат хеморецепторные клетки, — объяснил я. — Эти клетки способны реагировать на внешние стимулы — изменения давления, концентрации кислорода, механические воздействия. А невриномы растут из шванновских клеток, которые образуют миелиновую оболочку нервов. Миелин — отличный проводник механических колебаний, как изоляция провода проводит вибрацию.

Я сделал паузу.

— Представьте, что в нервном сплетении застряла маленькая горошина. Обычная горошина, ничего особенного. Она мешает, давит, но не более того. А теперь представьте, что эта горошина сделана из особого материала, который начинает дрожать, когда слышит определённую ноту. Как струна, настроенная на определённую частоту.