— Помоги ей.

— Что?

— Подтолкни. Пробей блок. Ты можешь привести её ауру в чувство.

Пауза. Короткая, но ощутимая.

— Ты уверен? Это… это не совсем безопасно.

— Делай.

Фырк спрыгнул с лампы.

Я не видел, как он летел — он двигался слишком быстро. Просто в одно мгновение он был на лампе, а в следующее — на плече Ордынской.

Она вздрогнула. Как будто почувствовала. Хотя для такого сильного мага, как она… скорее всего почувствовала.

Её глаза расширились.

Точно. Она не могла видеть Фырка — никто, кроме меня, не мог, — но она чувствовала. Чувствовала фантомную тяжесть на плече. Чувствовала чужое присутствие. Чувствовала…

Фырк «укусил» её.

Не зубами, конечно. Ментальным импульсом. Короткий, резкий укол прямо в сознание — как удар тока, как ведро ледяной воды, как пощёчина спящему.

Ордынская вскрикнула.

И её глаза вспыхнули.

Фиолетовым.

Это не метафора или преувеличение — буквально вспыхнули. Радужки налились светом, ярким, потусторонним, нечеловеческим. Свет пульсировал в такт её сердцебиению, разгораясь с каждым ударом.

Биокинез.

Она шагнула вперёд — одним движением, без колебаний. Протянула руки и положила их на грудь Инги. Прямо поверх стерильной простыни, туда, где под рёбрами пыталось биться измученное сердце.

Воздух вокруг задрожал.

Я почувствовал это. Как будто атмосфера в операционной сгустилась, стала плотнее, тяжелее и невидимая сила сдавила пространство вокруг операционного стола.

Тело Инги обмякло.

Конвульсии прекратились — резко, мгновенно, как будто кто-то выдернул вилку из розетки. Её спина опустилась на стол, руки перестали биться о фиксаторы, голова склонилась набок.

Она выглядела как человек, которого прижали к столу невидимой плитой. Неподвижная, расслабленная, спокойная.

— Ритм… — голос Артёма дрогнул. — Ритм стабилизируется! Сто сорок… сто двадцать… сто!

Он уставился на монитор с выражением человека, который видит чудо.

— Она… она держит её!

Я посмотрел на Ордынскую.

Она стояла неподвижно, руки на груди пациентки, глаза закрыты. Фиолетовое сияние окутывало её ладони, расползаясь по телу Инги, как светящийся туман. Её лицо было спокойным — не напряжённым, не испуганным. Спокойным, как у человека, который наконец-то нашёл своё место.

— Пульс восемьдесят! — доложил Артём. — Давление девяносто на шестьдесят! Она стабильна!

Я выдохнул.

Первый раз за последние… сколько? Минуту? Две? Казалось, что прошла вечность. Мой план сработал.

— Хорошо, — сказал я. — Очень хорошо. Лена, ты молодец. Держи её так. Не отпускай.

Она не ответила. Не уверен, что вообще слышала меня. Она была там, внутри, связанная с Ингой какой-то невидимой нитью.