Он протянул стакан сначала Ордынской, потом мне. Лена приняла двумя руками и держала, как чашку с чаем. По её напряжённой позе было видно, что она до сих пор не может привыкнуть ко всей этой обстановке.

Кромвель сделал глоток из своего стакана, поставил его на столик и посмотрел на меня.

— Раз вы видите духов, лекарь, — произнёс Кромвель, — то мы с вами в определённой степени родственники.

Я чуть не поперхнулся водой.

— Простите?

— Очень дальние, — уточнил он с лёгкой, почти незаметной усмешкой. — Настолько дальние, что ни один генеалог не возьмётся выстроить цепочку. И всё же родственники. Вы, я, ваш отец — мы происходим от одного древнего корня. Ему более двух с половиной тысяч лет.

— Двуногий! — Фырк подскочил в моей голове, как пружина. — Он серьёзно! У него пульс не изменился, зрачки стабильные, дыхание ровное! Это не бред и не провокация — он говорит правду! Или верит, что говорит правду, что в данном случае одно и то же!

Я медленно отпил воды, контролируя лицо. Лекарь-диагност не имеет права показывать удивление пациенту — эта привычка спасала меня в самых разных ситуациях, и сейчас она пригодилась как никогда.

— Два с половиной тысячи лет — это серьёзная заявка, милорд, — сказал я ровным тоном. — Я весь внимание.

Кромвель откинулся в кресле. Огонь в камине потрескивал негромко, и отсветы пламени скользили по корешкам книг на полках, по тёмному дереву панелей, по серебряным рамкам фотографий.

— Задолго до величия Рима, — начал он, и голос его изменился. Стал ниже, глубже, приобрёл ритм и весомость лекции, которую читают не студентам, а равным. — В древней Италии, на территории нынешней Тосканы, Умбрии и северного Лация, жили этруски. Цивилизация, о которой большинство современных историков знают до обидного мало, а то немногое, что знают, — половина домыслов. Этрусками правили Лукумоны.

Он произнёс это слово отчётливо, с ударением на втором слоге, и оно повисло в воздухе кабинета, как нота камертона.

— Цари-жрецы, — продолжил Кромвель. — Правители, совмещавшие светскую и духовную власть. Но их главная особенность заключалась не в политическом устройстве. Их кровь обладала уникальным свойством. Она порождала Искру — как у любого одарённого. Но помимо Искры она давала кое-что ещё. Зов.

— Зов? — переспросил я.

— Особая вибрация, — Кромвель провёл пальцами по подлокотнику кресла, и жест этот был почти рассеянным, но я видел, что он подбирает слова тщательно, как хирург подбирает инструмент. — Частота, на которую откликались духи астрала. Лукумоны первыми обнаружили, что определённые люди, носители этой крови, способны не просто видеть духов, но вступать с ними в полноценное взаимодействие. Вызывать. Договариваться. Работать бок о бок. Именно Лукумоны заключили Древний Пакт с хранителями.