Я закрыл глаза и упёрся затылком в стену.

Медицинский анализ. Хватит отмахиваться, Разумовский. Пора честно посмотреть в лицо тому, что произошло.

Почему яд чуть не убил меня, хотя Сонар ничего не заметил?

Ответ был простым и унизительным. Спорынья попала в мой организм вместе со всеми через выпечку в кафе. Алкалоиды начали работу, но Искра включила защитный режим и принялась подавлять их, перехватывая токсины на уровне клеточных мембран.

Мой собственный организм боролся с ядом тихо, незаметно, не беспокоя хозяина. И именно поэтому Сонар молчал. Он сканировал внешние патологии, а Искра работала внутри, расходуя ресурсы на борьбу с отравой и маскируя симптомы от моего же собственного диагностического инструмента.

А я помогал яду. Собственными руками и идиотским упрямством.

Одна за другой операции, по три-четыре в день. Стресс, Серебряный, Грач, конфликт в коридоре, пациенты в критическом состоянии. Трое суток недосыпы по четыре часа, и то в кресле, не в кровати. Работа на износ, на остатках энергии, на том упрямстве, которое я всегда считал достоинством, а оно оказалось ловушкой.

Организм сдался. Перестал помогать Искре. Энергетический щит, державший алкалоиды в узде, истончился и лопнул. А алхимический катализатор из спорт-концентрата просто добил то, что оставалось. Ускорил процесс отравления, сжав месяцы хронической интоксикации в минуты. И вместо плавного ухудшения, вместо первых тревожных звоночков, которые я бы заметил и успел среагировать, я получил лавину. Мгновенный отказ. Ментальный лёд. Замурован внутри себя.

Я загнал себя сам.

Тяжёлая правда. Неприятная и горькая. Я, Илья Разумовский, человек, спасающий чужие жизни, чуть не потерял свою, потому что забыл простейшее правило, которое вдалбливают студентам-первокурсникам: врач, не заботящийся о собственном здоровье, опасен для пациентов.

Мысль была очевидной, но признать её оказалось мучительно трудно. Каждая клетка моего профессионального эго сопротивлялась. Я привык быть тем, кто справляется. Тем, кто работает, когда другие падают. Тем, на кого опираются. И именно эта привычка едва не превратила меня в тело на прозекторском столе.

Если я хочу защищать тех, кого люблю, мне нужно научиться беречь себя. Не геройствовать. Не тащить всё на собственном горбу. Не лезть за тяжёлыми коробками, когда есть грузчики. Не оперировать по четыре смены подряд. Не считать слабость позором.

Больничный, значит, больничный.

Я открыл глаза. За окном по Оке проплыл маленький белый катер, оставляя за собой пенный след, и солнце вспыхнуло на его стёклах. Весна. Новый дом. Новая жизнь. Время учиться жить, а не только выживать.