Кто я теперь без этого?

Мастер-целитель без диагностического инструмента. Хирург, ослепший на главный глаз. Остались знания, опыт и руки, но то, что делало меня уникальным, то, ради чего Серебряный прилетал из столицы, а Грач покидал свою берлогу, оно исчезло.

Волна тоски накатила и отступила, оставив на дне привкус железа. Я стиснул зубы и отогнал её.

Не здесь. Не сейчас.

На спинке пуфика шевельнулся невидимый воздух. Фырк, в астральной форме, устроился за моей головой и свесил хвост мне на плечо. Прикосновение ощущалось лёгкой щекоткой. Этот хвост был недоступен для обзора живым людям.

— Двуногий, — прозвучал в голове знакомый писклявый голос, — я не для того тащил тебя из астрального ледника, чтобы ты умер от скуки среди этих рюшей. Посмотри на эту ткань! — Фырк ткнул невидимой лапкой в направлении примерочной, где на штанге покачивалось очередное платье с пышной многослойной юбкой. — Это же саван для зефира! Двуногие в этом женятся? Серьёзно? Она будет выглядеть, как торт на ножках!

— Тише, — прошептал я одними губами.

— Нет! Ты уже сорок минут сидишь на этом розовом недоразумении, и у тебя лицо человека, приговорённого к повешению! На тебя консультантка косится! Думает, что жених сбежит!

— Фырк.

— Что?

— Помолчи.

Он громко, обиженно фыркнул и замолчал. На три секунды.

В кармане джинс завибрировал телефон.

Я вытащил его машинально, не думая. Экран был затемнён до минимума, эта привычка с реанимации, когда любой свет бил по глазам. Сообщение от Коровина.

«Илья Григорьевич. Девушка, 24 года. Скорая привезла с диагнозом „острый живот“. Орёт так, что стёкла дрожат, корчится. Живот доскообразный. Тарасов уже моет руки, заказал операционную, уверен, что перитонит или разрыв кисты. Шаповалов пока не разрешает. Зиновьева сомневается, но УЗИ чистое, гинекология в норме. Кровь (лейкоциты) спокойная. Мне это не нравится».

Пульс подскочил.

Мгновенно, рефлекторно, безо всякого участия воли сердце ударило быстрее, зрачки расширились, и мозг, лишённый Сонара, с жадностью голодного пса вцепился в текст на экране.

Боль в животе. Доскообразный живот, это классика перитонита, мышечная защита, хирургический симптом номер один. Тарасов правильно реагирует. Операционная, скальпель, ревизия брюшной полости. Это стандарт и протокол.

Но.

УЗИ чистое. Свободной жидкости нет, кист нет, гинекология в порядке. Лейкоциты в норме. Воспаления нет. Организм не борется с инфекцией, С-реактивный белок, вероятно, тоже в норме.

Доскообразный живот без воспаления в крови. Острый живот без лейкоцитоза. Так не бывает. При перитоните лейкоциты взлетают в первые часы. При разрыве кисты происходит минимальный сдвиг, но свободная жидкость на УЗИ видна мгновенно. А тут ничего. Болит, корчится, живот каменный, а кровь и ультразвук говорят: всё чисто.