Вероника вела. Я сидел на пассажирском, ещё слишком слабый для руля, и мы оба это знали, хотя вслух об этом не говорили. Мужское эго — это штука хрупкая, и Ника щадила его, молча садясь за руль, не спрашивая: «Ты точно не можешь?».

Я съехал пониже на сиденье. Натянул воротник куртки до подбородка.

— Что-то утомился, Ника. Глаза закрою на десять минут.

Она посмотрела на меня и кивнула. Убавила радио до едва слышного бормотания, щёлкнула подогревом моего сиденья. Забота, от которой внутри сжималось одновременно тёплое и виноватое.

Я прикрыл глаза. Подождал тридцать секунд, пока Ника сосредоточилась на дороге. Потом, под прикрытием куртки, нащупал телефон. Скинул яркость экрана в ноль. Открыл мессенджер на ощупь. Искра помогала соориентироваться. Это Сонара не было, но Искра все еще была.

Коровин ответил. Сообщение пришло по ментальному каналу Искры и было отчетливо видно.

«Тарасов рвёт и мечет. Я сказал, что стерилизатор сбойнул, ждём новые инструменты. Кое-как оттянул на двадцать минут. Померил давление. Сядьте, Илья Григорьевич. 170 на 110. Пульс 140. В биохимии: натрий 125. Сильно снижен».

Сто семьдесят на сто десять. Пульс сто сорок. Гипонатриемия сто двадцать пять при норме от ста тридцати шести.

Мозг заработал.

Острый живот. Доскообразное напряжение мышц. Но: температура нормальная, лейкоциты в норме, УЗИ чистое. Инфекции нет. Воспаления нет. Зато, жесточайшая тахикардия, гипертонический криз и падение натрия в крови.

Инфекция отпадает. При инфекции лейкоциты и температура взлетают первыми. Опухоль так не бьёт. Опухоли дают хроническую картину, а здесь всё острое, молниеносное. Перфорация полого органа, это невозможно при чистом УЗИ и нормальных лейкоцитах.

Тогда что?

Это не живот болит. Живот имитирует. Мышечное напряжение вызвано не воспалением брюшины, а нервной системой, посылающей ложный сигнал. Периферические нервы сводят кишечную мускулатуру судорогой, и клинически это выглядит точь-в-точь как перитонит: доскообразный живот, невыносимая боль, крик, но это не перитонит. Это псевдоперитонит.

Периферическая нейропатия? Вегетативный криз? Что-то бьёт по автономной нервной системе, разгоняет пульс и давление, роняет натрий и заставляет кишки скручиваться в узел.

— Слушай, Илюш… — голос Ники ворвался в мой медицинский туннель, и я вздрогнул, инстинктивно прижав телефон к рёбрам. — А в гостиную мы диван угловой будем брать или прямой? Там же окно низкое…

Левая рука, под курткой. Правый большой палец на экране. Я набирал вслепую: «Захар, проверь рефлексы на ногах! Спроси, не было ли слабости в стопах вчера?»