Она посмотрела на меня. Потом, медленно, с усилием, как переводят бинокль от ближнего объекта к дальнему перевела взгляд, и посмотрела на экраны.

Два кардиомонитора. Две кривые. Два тревожных сигнала.

А я уже смотрел на часы.

Большие, круглые, казённые часы на стене реанимационного зала, тикавшие с механической невозмутимостью, которым безразлично, умирает ли кто-то в их присутствии.

Ноль часов сорок семь минут.

Данил весил килограммов шестьдесят, может, пятьдесят восемь. Подростковый метаболизм — быстрый, жадный, сжигающий калории и лекарства с такой скоростью, с какой спортивный автомобиль сжигает бензин. Площадь поверхности тела около полутора квадратных метров. Скорость клубочковой фильтрации в почках где-то сто двадцать миллилитров в минуту, если не больше, молодые почки работают, как насос на полной мощности.

Женщина весила под девяносто килограммов. Возраст за пятьдесят. Метаболизм медленнее, клиренс почек ниже, объём распределения выше, жировая ткань задерживает липофильные вещества, как губка задерживает воду. Другое тело, другая фармакокинетика, другая скорость обработки любого химического агента.

Разные организмы. Разный вес. Разный возраст. Разный метаболизм.

Но вторичный криз накрыл их одновременно. Секунда в секунду после первичной стабилизации. У обоих.

Я стоял в центре реанимационного зала, и вокруг меня кипела работа — лекари вводили препараты, медсёстры меняли капельницы, мониторы пищали и мигали. А внутри моей головы поднималась волна холодного, ясного понимания, от которого сделалось не по себе.

Фармакокинетика так не работает. Ни один известный мне яд не способен давать одинаковый по времени рецидив у людей с такой разницей в массе тела и скорости обмена веществ. Обычный токсин это химическое вещество, подчиняющееся законам фармакологии, должен метаболизироваться у подростка вдвое быстрее, чем у грузной женщины средних лет. Первичная реакция могла совпасть по времени — одна доза, одномоментное введение, похожая скорость всасывания из ЖКТ. Но вторичный выброс, отсроченный криз — это уже работа собственных ферментных систем организма, расщепление метаболитов, накопление продуктов распада. И здесь совпадения быть не может. Физически не может.

Если только яд не запрограммирован.

Мысль была дикой. Из тех, какие лекарь гонит прочь, потому что они пахнут не наукой, а чем-то иным, чем-то опасным и необъяснимым. Но в этом мире границы допустимого у меня давно сдвинулись. И если факты говорили, что яд работает синхронно у разных людей вопреки фармакологии, — значит, факты нужно принять, а фармакологию расширить.